«Основы государственной языковой политики Российской Федерации», утвержденные указом президента России от 11 июля этого года, – документ более значимый, чем это могло бы показаться на первый, поверхностный взгляд.
Язык и связанные с ним явления, такие как правописание, культура речи, преподавание языка, литературное творчество, книгоиздание – это не какие-то второстепенные вопросы, которые уступают в очередности вопросам насущным, связанным с крупными предприятиями и большими деньгами. Язык – это фундамент нашей материальной жизни, без которого рассыпается ее смысл.
«Язык – это дом бытия», – повторяем мы вслед за Мартином Хайдеггером. Конечно, не все согласны с Людвигом Витгенштейном в том, что мышление возможно только в пределах языка. Наверное, человеку внутри себя не всегда нужен язык, чтобы постигать мир, но если он хочет передать свою мысль другому, то ему все равно приходится пользоваться каким-то языком, даже если это язык визуальных образов или язык жестов (которому, впрочем, в «Основах» тоже уделено внимание). При этом человек сам выбирает, как ему высказываться: расплывчато и суггестивно, оставляя возможность для додумывания или творческого диалога, как это часто происходит в искусстве, или максимально четко, не допуская разночтений, как это следует делать в юриспруденции.
Библейская история о вавилонской башне учит нас, что общество не может жить без общего языка. С помощью языка мы можем мыслить сообща, находить то, что нас объединяет, и вместе планировать будущее. В России таким языком является русский. Это, кажется, слишком ясно, чтобы об этом говорить лишний раз. Я пишу по-русски, а вы меня по-русски читаете. Я пользуюсь русским, чтобы как можно больше людей прочло меня в России. Так же поступают и мои коллеги в Дагестане, Башкирии, Бурятии. Что смогли добавить «Основы языковой политики» к этой простой истине?
Больше всего этот документ порадовал меня тем, что в нем установлено сущностное значение русского языка для российской цивилизации. Русский – это не просто язык народа, составляющего 4/5 населения страны, чисто в силу удобства выбранный другими народами для общения между собой. Такой подход допускал бы гипотетически, что в результате миграции доля русских упадет, а новоприбывшие смогут выбрать себе другой, более удобный общий язык.
Однако в «Основах» сказано четко: именно русский язык определяет общероссийскую гражданскую идентичность и единство нашего культурного пространства. И более того, наши традиционные духовно-нравственные ценности формулируются в первую очередь на русском языке.
Тем самым «Основы» становятся аргументом против развития диаспор и этнических гетто: никакой нерусской России быть не может. Наша страна – не обезличенная территория с условно очерченными границами. Она заряжена смыслом, и смысл ее существования выражен в русском языке. Отсюда следует и вывод для демографии: России нужно не просто больше людей, а больше носителей русского языка.
Связь языка с ценностями подразумевает определенные требования и к самому языку, который должен быть на высоте своей миссии, тем более что в «Основах» он упомянут и как часть мировой культуры, и как главный стержень русского мира. Русский язык, согласно документу, существует в трех ипостасях: государственный язык, язык государствообразующего народа и родной язык. Это вещи близкие и родственные, но все-таки разные.
Если ваш родной язык – русский, то это еще не значит, что вы владеете государственным языком России. Потому что государственный язык – это «общеупотребительная форма русского языка, соответствующая нормам современного русского литературного языка, зафиксированным в нормативных словарях, справочниках и грамматиках».
Не владеет государственным языком матерящийся через слово малообразованный гражданин чисто русского происхождения, но точно так же не владеет им и чиновник, наделенный функциями государственной власти, но засоряющий свой язык иностранными словами и бюрократическими конструкциями. Но если с первого спрос невелик, то второй, очевидно, должен нести ответственность не только за результаты принимаемых решений, но и за тот язык, которым он пользуется, тем более что нередко это вещи взаимосвязанные.
Судя по тому, что в «Основах» особо отмечается проблема снижения качества русского языка в официальном обороте, чиновникам придется познакомиться с понятием языковой дисциплины. Правда, пока непонятно, кто будет за этой дисциплиной следить, поскольку в документе также с сожалением говорится об отсутствии федерального органа, отвечающего за языковую политику. Этот орган должно определить российское правительство.
Но Россия – не только территория русских смыслов, но и настоящая сокровищница других языков и основанных на них культур. Утверждая первенство русского языка, «Основы» также избегают перекоса в сторону русификации. Для многих живущих в нашей стране этнических групп Россия – их единственный культурный очаг, и сохранение их языков – долг русского народа. Поэтому в «Основах» гарантирована поддержка государственным языкам республик и прочим языкам народов России.
Если с республиками все понятно, они сами определяют свои госязыки, то объем категории «другие языки» пока неясен. Видимо, это волнует и авторов «Основ», поскольку документ предусматривает ведение государственного реестра языков, нуждающихся в поддержке. Какие языки будут признаны «реестровыми», а какие окажутся за бортом? Вряд ли имеет смысл поддерживать всякий язык, носители которого проживают в России, иначе, если верить данным последней переписи, придется считать российскими языками и шведский с норвежским, и хинди с бенгали, и банту с йоруба. Вроде бы Институт языкознания РАН включил в свой список 155 языков, но и это не многовато ли? Не получить бы эффект вавилонской башни.
Если говорить об иноязычных мигрантах, массово прибывающих в страну, то не хотелось бы создавать для них зону языкового комфорта, так как это противоречило бы задаче их адаптации в России. Для государства было бы полезнее в первую очередь заботиться о языках тех народов, которые на территории России смогли создать уникальное культурное наследие. Потерять это наследие мы не имеем права, поскольку оно обогащает нашу современную культуру. Это богатство еще не осознано, не освоено нами, и нам еще предстоит показать его миру во всем его великолепии.
Осмыслить эпоху, в которую мы живем, крайне тяжело. Иногда кажется, что реальность потеряла смысл, настолько быстро текут события и искажаются понятия. Самое время, по завету Тургенева, опереться на язык. Разобраться с языком, которым мы описываем происходящее, – это половина дела. Я бы хотел надеяться, что «Основы языковой политики» нам в этом помогут.