Есть социальные сети для общения, есть для самовыражения, есть для наблюдения. Вот в одну такую я хожу смотреть на людей, придерживающихся позиций, далеких от моих. Да, наш политический вокабуляр еще не сгенерировал слово, которым можно было бы заменить обрыдлое и потерявшее всякий смысл «либерал». Так вот, докладываю, ходил смотреть на людей в социальную сеть, видел интересное, пытался понять.
Одна женщина – знаменитый театральный критик и театровед, покинувшая Россию, а до того двадцать пять лет проработавшая в главных российских печатных изданиях – написала о том, как приземлившись в Берлине (люди демонстративно живущие вне России, всегда много летают, обратите внимание), она включила телефон, прочитала новость и захохотала на весь самолет. А новость была о том, что в ГИТИСе отслужили молебен по случаю удачного окончания учебного года.
Цитата с сайта ГИТИСа: «Молебен совершили выпускники ГИТИСа, которые затем приняли священство, – игумен Лука (Степанов) и иерей Игорь Мазепа, а также иерей Игорь Шаров, которому поручено окормление студенчества в Учебно-театральном комплексе ГИТИСа на улице Академика Пилюгина. Участниками молебна стали студенты, преподаватели и сотрудники института».
Это показалось театральной критикессе из Берлина невыносимо смешно и нелепо. Тут еще нужно иметь в виду, что сама она заканчивала именно ГИТИС.
Пост критикессы зашерила другая заграничная женщина – известная журналистка и переводчица, бывшая когда-то замужем за покойным ныне артистом МХТ, имевшая тесные отношения с Иосифом Бродским и живущая в Великобритании. Это факты ее биографии, которые она сама с удовольствием и открыто озвучивает, так что никакого тут вмешательства в личную жизнь с нашей стороны нет. Так вот журналистка и переводчица зашерила пост критикессы и приложила видео с бразильского телевидения, где католическая монахиня зажигательно танцует вместе со священником. Она написала: «Это вам в утешение».
Очевидно, тут имелось в виду, что новость о молебне в ГИТИСе оскорбляет эстетическое и гражданское чувство, а вот видео с танцующей католической монахиней может это чувство не просто привести в исходное положение, но даже и возвысить его. Православный молебен в ГИТИСе – плохо, танцующие на бразильском телевидении католические монахи – хорошо. Это надо понимать.
Я искренне пытался понять, почему людям, работающим в европейских медийных и культурных институциях, людям, покинувшим Россию по политическим и гуманитарным убеждениям, так не нравится идея молебна в театральном вузе? Почему?
Допустим, диплом театроведа я тоже имею, хоть никогда им и не пользовался. Но тут уж, как до дела дойдет, так, пожалуй, вспомню, чему учили. А учили, в частности по истории театра, тому, что театр и церковь связаны неразрывно. Средневековый театр, например, буквально возник из церковной мистерии, стал продолжением литургии. Античный театр по форме тоже был близок к богослужениям. Христианская церковь не принимала античный театр, потому что по официальной версии подвергалась гонениям со стороны римских властей. Римские же власти долгое время считали всё, связанное с христианством, вульгарным и варварским. В общем, это нормальные взаимоотношения ближайших родственников. Так сложилось исторически.
Театр церкви никак не противоречит.
Молебен определяется как небольшое частное богослужение, которое может проводиться по самым разным поводам в самых разных местах, в том числе и вне храмов – на площади, в учреждении, на предприятии. Чем ГИТИС не учреждение или не предприятие? Чем окончание учебного года не повод для молебна?
Может быть грехи педагогов и студентов настолько тяжки, что и думать нельзя о том, чтобы приблизить это место к церкви? Но в этом случае как раз и надо служить там молебен, и почаще. Что ж, для людей, близких к театру, бывает свойственен иллюзорный образ жизни. Кто же как не священник, вышедший из этих стен, может вернуть на праведный путь заблудшие души?
Чем пляшущие бразильские монахини так уж принципиально лучше православного священника в ГИТИСе? Не то чтобы они плохи, но почему они тем людям нравятся, а священники нет?
Долго я крутил эту мысль в голове, пытаясь найти рациональное объяснение, пока не вспомнил рассказ Антона Чехова «На чужбине», где помещик Камышев говорит: «Вам, например, эта ветчина не нравится, потому что она русская, а подай вам жареное стекло и скажи, что оно французское, вы станете есть и причмокивать… По-вашему, всё русское скверно». Конечно, в этом рассказе Чехов скорее высмеивает Камышева, показывая нам бесхитростность хода его мыслей – сплошная болтовня и демагогия.
Но вот мы наблюдаем, как заходясь в пафосе своего презрения по отношению к покинутой родине, служители гуманитарной сферы скатываются в откровенное лицемерие. Люди будто становятся пародией на самих себя, и пародией на литературных персонажей одновременно. Камышев ставил в укор своему слуге собственную проекцию понимания национальных различий, и потому был смешон. А тут люди даже не пытаются обыграть своей иррациональной неприязни. Молебен служили в России, в российском государственном институте, русские священники для русских студентов. Вот поэтому он им и противен.
А танцующая в телевизоре монахиня бразильская (неважно, какая, лишь бы не русская), поэтому пусть она хоть рога с копытами нацепит, все равно понравится.
И вот это надо иметь в виду впредь и навсегда – многие явления ненавидимы людьми, обладающими влиянием в медийной и культурной сферах, не потому, что эти явления не хороши сами по себе, а потому, что они происходят в России. Тогда многое становится понятным.