Смерть папы римского Франциска вызвала споры, понятные, когда уходит личность такого масштаба. Кто-то почтительно склоняет голову, кто-то бежит плюнуть на могилу. Но мало кто остается равнодушным.
Он возглавил Католическую Церковь во время кризиса как самой этой религиозной общины, так и западной цивилизации в целом. К началу его понтификата в Церкви уже сложилось острое противостояние между прогрессистами, которые рвались переделать старейший институт Европы сообразно новейшим идеологическим модам, и консерваторами, которые «подвизались за веру, однажды преданную святым» (Иуда 1:3).
Противостояние грозило вот-вот перейти в открытый раскол, и папа Франциск пытался балансировать, найти формулировки, которые могли бы сохранить в общей ограде тех и других.
Это, увы, часто приводило к тому, что и те, и другие оставались недовольными. Консерваторов возмущало то, в чем они видели заигрывание с либералами, а либералов – нежелание однозначно стать на их сторону.
Быть лидером крупнейшей религиозной общины мира, которая состоит из людей самых разных национальностей, гражданств и политических пристрастий – дело чрезвычайно нелегкое, и сейчас люди высказывают разные мнения относительно того, как он с ним справился.
Но мы можем отметить несколько важных моментов.
В условиях острого противостояния между Россией и Западом, которое грозило перерасти в глобальный ядерный конфликт, папа отверг попытки навязать ему роль, которую играли некоторые из его предшественников – роль «капеллана НАТО».
В нем хотели видеть того, кто помогал бы западным политикам (и населению) преодолевать сомнения и беспокойство на пути ко все большей военной эскалации, кто уверял бы НАТО, что «с ними Бог» и воодушевлял бы их, как в свое время кардинал Сибур, вести «Священную войну» против России.
Пропаганда – которая всегда видит мир в оптике «героического фэнтези» – изображала конфликт как борьбу космического добра с космическим злом, изображая Россию «Мордором», сокрушить который — нравственный долг всех честных людей планеты.
От папы ожидалось, что положит свой авторитет как духовного лидера на укрепление этой картины.
Но от этой роли папа Франциск отказался. Как христианин и как пастырь он решил употребить свое влияние на то, чтобы угашать ненависть, а не разжигать ее.
В этом отношении характерно его обращение к российской молодежи 28 октября 2023 года:
«Никогда не забывайте о наследии. Вы наследники великой России: великой России святых, правителей, большой России Петра I, Екатерины II, той империи – великой, просвещенной, [страны] большой культуры и большой человечности. Никогда не отказывайтесь от этого наследства, вы наследники великой Матушки России, идите вперед с этим. И спасибо вам. Спасибо за ваш способ быть, за ваш способ быть россиянами».
В другой обстановке это были бы просто вежливые слова – но это было время, когда в западных СМИ было предостаточно ненависти даже не к политическому руководству России, а к России как таковой, к ее истории и культуре, которая изображалась извечно «империалистической», бесчеловечно жестокой и вообще средоточием всякого зла.
В этом контексте позитивно отозваться о Петре и Екатерине – значило навлечь на свою голову бурю – и буря произошла.
Как строго указывал понтифику, например, украинский архимандрит Кирилл (Говорун): «Любые положительные ссылки на российские имперские нарративы, даже в терапевтических целях, должны стать табу для всех без исключения, даже для папы. Мы должны быть церберами и впредь рычать на любые подобные посягательства».
Это был далеко не единственный случай, когда папа говорил что-то, что страшно раздражало сторонников «войны до победного конца».
Он признавал, что НАТО несет свою долю ответственности за конфликт, что оно «лаяло под дверями России», и вообще ломал строй – несмотря на все давление, требования и прямые оскорбления. Как его только не поливали – Сеть была полна хамскими карикатурами, обвинениями в том, что он продался за российские деньги и что он «обнулил» репутацию Святого Престола.
«Пророссийским» папа, конечно, не был – просто в эпоху, когда мировую повестку задавали самовлюбленные «воины света», он проявлял ответственность и человеколюбие, стремился сохранить возможность диалога там, где все настаивали на разрыве, говорил о мире там, где говорили только о «стратегическом поражении России».
Он был одним из немногих голосов здравого смысла в сошедшем с ума мире – и уже это побуждает вспомнить его добрым словом.