Союзное государство России и Белоруссии на протяжении почти четверти века своего существования оставалось преимущественно экономическим проектом. Следуя марксистским принципам, стороны считали, что заложенный экономический базис задаст вектор развития надстройкам – политике, культуре, исторической памяти. Однако сегодня очевидно, что марксизм в рамках российско-белорусской интеграции не работает: гуманитарная сфера требует отдельного внимания властей братских государств.
Так, посол России в Белоруссии Борис Грызлов объявил, что Москва и Минск договорились о введении единых учебников истории для школьников и студентов двух стран. По словам посла, в российской и белорусской историографии имеются разночтения в понимании важных исторических событий, но стороны договорились прийти к единой точке зрения.
Идея разработки общего стандарта преподавания истории России и Белоруссии не нова. Этот вопрос не раз обсуждался на научных конференциях российскими и белорусскими историками. Вывод, который можно сделать по итогам дискуссий: для написания единого учебника истории ученым предстоит скорректировать российскую и белорусскую исторические концепции, сделав из них общерусскую.
Если древнерусский и советский периоды в школьных и вузовских учебниках в России и Белоруссии освещаются в рамках общей парадигмы, то подходы к оценке Великого княжества Литовского (ВКЛ), Речи Посполитой и Российской империи заметно разнятся. Белорусская историческая традиция, заложенная в конце XIX – начале XX века, основана на возвеличивании Великого княжества Литовского, а впоследствии и Речи Посполитой, и при этом она демонизирует Российскую империю.
Для безболезненного встраивания в общерусский контекст той части белорусской истории, которая не связана с нахождением Белоруссии в общих с Москвой государственных границах, российская историография должна вернуться к дореволюционному взгляду на Великое княжество Литовское (для краткости его часто обозначают аббревиатурой ВКЛ).
Историки имперского периода отмечали, что до конца XIV века ВКЛ было преимущественно русским государством: русские (предки сегодняшних белорусов и украинцев) занимали 90% его территории. Кроме того, литовская правящая элита стремительно русифицировалась, поскольку по уровню культурного развития русские значительно превосходили литвинов.
В 1386 году, после женитьбы литовского князя Ягайло на польской королеве Ядвиге и провозглашения его польским королем, начинается процесс сближения Литовского княжества с Польшей, который в итоге приводит к заключению в 1569 году Люблинской унии и образованию Речи Посполитой. Для ВКЛ политическое объединение с Польшей означало постепенную полонизацию и превращение в польскую провинцию. Большинство русских подданных ВКЛ, не подвергшихся ополячиванию, связывали свои надежды на избавление от польского господства с единоплеменной Великороссией. К ним относился, к примеру, известный писатель Симеон Полоцкий. Таким образом, Великое княжество Литовское было встроено в общерусскую историческую парадигму, наглядным следствием чего стало изображение литовских князей Гедимина, Ольгерда и Витовта на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде.
В связи с этим войны между Москвой и Великим княжеством Литовским следует рассматривать как такие же внутрирусские междоусобицы, как вооруженные конфликты Московского княжества с Тверью или Новгородской республикой. Такой подход выбивает почву из-под ног белорусских националистов, которые изображают войны Литвы с Москвой как белорусско-российское противостояние и на этом основании делают вывод о том, что историю Белоруссии и России нельзя преподавать одинаково.
Здесь уместно вспомнить об объединении Германии «железом и кровью», когда немцы из разных регионов сражались друг с другом. Факты немецких междоусобиц отнюдь не означают, что в Берлине и Мюнхене преподают историю по-разному. То же касается войн, где по разные стороны находились, к примеру, Флорентийская республика и Неаполитанское королевство.
Как представляется, в российскую учебную программу следует инкорпорировать изучение истории Великого княжества Литовского как одной из форм русской государственности, которая впоследствии превратилась в провинцию Польши, где тотально доминировала польская культура и подвергалось искоренению все русское и, соответственно, белорусское. Понятия «русское» и «белорусское» здесь не должны разделяться, их следует соотносить как целое и его часть.
В белорусском образовательном стандарте следует уделять пристальное внимание удручающему положению в Речи Посполитой белорусского крестьянства и мещанства – предков подавляющего большинства современных граждан Белоруссии. Исторические факты говорят о том, что польские паны почитали белорусских мужиков за скот, а потому шляхтичи, даже если они родились на территории сегодняшней Белоруссии, не должны считаться белорусскими национальными героями. Речь идет о Тадеуше Костюшко, Адаме Мицкевиче, Михаиле Огинском, Винценте Калиновском и других польских деятелях, из которых в Белоруссии много лет пытались сделать «великих белорусов».
Если белорусы оставят полякам их героев, то окажется, что вхождение Белой Руси в состав Российской империи можно рассматривать исключительно в духе надписи на памятной медали, отчеканенной по случаю разделов Речи Посполитой – «Отторженная возвратихъ». Белорусы после долгих лет польского ига вернулись в лоно русской государственности и сразу стали воспринимать Россию как свое Отечество, за которое нужно сражаться. Восстания же против российской власти на территории Белоруссии поднимали не белорусы, а поляки, которые желали возрождения Речи Посполитой, где белорусские крестьяне и мещане подвергались экономическому, религиозному и национальному гнету.
Ключевым фактором переосмысления имперского периода в истории Белоруссии является надлежащая оценка белорусским научным сообществом и общественностью личности генерал-губернатора Северо-Западного края Михаила Муравьева-Виленского, который во время мятежа 1863 года защитил белорусов от бесчинств польских банд, а после этого провел реформы в интересах белорусского крестьянства. В России доброе имя графа Муравьева, оклеветанного либеральной и советской пропагандой, также требует восстановления. В связи с этим инициативу губернатора Калининградской области Антона Алиханова по установке в Калининграде памятника Муравьеву можно только приветствовать.
Таким образом, для успешной выработки общих исторических стандартов Союзного государства следует пересмотр существующих канонов преподавания истории. Российскому историческому сообществу можно отказаться от москвацентричной концепции истории, признав Великое княжество Литовское легитимным и заслуживающим внимания альтернативным центром собирания русских земель. В данном случае речь идет не о создании новой парадигмы, а о возвращении к дореволюционной традиции. При этом белорусская историография должна избавиться от «польской болезни», к симптомам которой относятся фетишизация Речи Посполитой, включение в белорусский пантеон польских героев и характерное для польской историографии предвзятое отношение к Российской империи.
При указанной корректировке национальных историографий в России и Белоруссии историю станут воспринимать одинаково, то есть – адекватно.