В Русской армии нет людей, которые не уважали бы бойцов «Вагнера». Потому что сражались с ними плечом к плечу. И видели их мужество.

И в Русской армии нет людей, которые бы не задавались именно сейчас вопросом: почему, когда ВСУ прет на всех направлениях, боевые товарищи не с ними? Что там вообще в тылу происходит такое?

Поверьте, нет у нас военных – особенно молодых офицеров, у которых не имеется претензий к руководству. Как военному, так и политическому. Сколько раз я слышал это в личных разговорах. Да что разговоры. Сборы на фронт, скажем. Вы думаете, что парни, которые просят, например, прицелы, очень лестно отзываются о больших генералах? Нет, конечно.

Но почти каждый из них совершенно внятно разделяет два понятия: Россия/Родина и государство. Государство и чиновники могут быть сто раз неидеальными. Но Родина безусловна. Ее нельзя ни предать, ни потерять.

Мой друг Владлен Татарский (это не секрет, он про это в книге писал) бежал из колонии в Донецкой области в 2014 году, чтобы вступить в ополчение. Год спустя, уже в ДНР, его задержали и отправили дальше сидеть. Боевые товарищи пошли к Захарченко, и тот его амнистировал. И Владлен вернулся на фронт, в свое же подразделение. Без злости, без досады, без претензий к стране. Он с иронией писал, что в России патриотом быть непросто, хорошо, если за это не накажут.

Но Владлен – точнее, русский воин Максим Фомин – бесконечно любил свою страну и сражался за нее до самой гибели. Для него вопрос: с кем быть? – не стоял бы никогда.

Он не раз писал (дословно): «я выражаю поддержку Верховному главнокомандующему». Не потому, что проблем не видел наших, еще как видел. Я помню его рассказы про штурм Мариуполя. А потому что верил в Россию.

Россия это все, остальное ничто. Задача русского человека беречь Россию. А не втягивать ее в гражданскую войну.

Все предельно просто. Речь сейчас идет на самом деле не о том, что один ли генерал или чиновник плох, другой ли. Мятеж – это когда речь идет о сохранении России как таковой.

У страны есть Верховный главнокомандующий. Он все сказал.