Очередной арабо-израильский конфликт породил беспрецедентное количество теорий заговора на тему того, кто это все организовал и какую выгоду из этого стремится извлечь. Помимо самих еврейских властей и «Тайного Мирового Правительства», которых можно обвинять абсолютно во всем в мире и не ошибиться, в число подозреваемых традиционно попали США (будто это не то же, что двое первых!), англичанка по старой памяти, по моде последних лет и в полном согласии с украинской мифологией – Россия, а также Иран, Турция, Египет, Катар, саудиты и даже Китай. Простите, если кого-то пропустил.
Причем сторонники всех версий приводят довольно серьезные обоснования того, почему именно указанной стороне этот конфликт наиболее выгоден. Остается лишь констатировать, что, по мнению большинства обсуждающих, Израиль умудрился выстроить свое государство и отношения со всем миром так, что сохранение статус-кво мало кого устраивает. Ну и заметить, что, несмотря на вполне очевидные свидетельства, никто особо не верит в то, что конфликт мог начать сам ХАМАС по собственной инициативе и руководствуясь собственными интересами.
Если, конечно, не принимать в расчет мотивы из сферы мистики, объясняющие всё планами евреев разрушить мечеть Аль-Акса и построить, наконец, Третий Храм, от строительства которого все последние 75 лет что-то отвлекало. Но тогда придется предположить, что и ХАМАСом, и еврейским государством правят религиозные фанатики, интересы которых в большей части находятся не в нашем мире, а в загробном. Во что в начале третьего тысячелетия верится как-то с трудом – не выживают такие люди в политике. Тем более что и кандидата в Мессии вроде пока не просматривается, а без него, как без хорошего прораба, лучше и не затеваться.
Более того, многие комментаторы именно с этого и начинают – мол, зачем это могло понадобиться самому ХАМАСу? У него же и так всё в целом было неплохо, а войну, по всеобщему консенсусу, он обязательно проиграет. Поскольку Израиль экономически и технически многократно сильнее, имеет большее население и обученную современную армию, широчайшую поддержку самых богатых стран, а главное, никогда не стеснялся в методах ведения войны и не уступает в жестокости самым отмороженным из террористов. А потому, как обычно, убьет куда больше палестинцев, чем те израильтян. А если ему не помешают, то и всех, хотя бы в Газе.
Вопрошающие, по моему скромному мнению, не вполне понимают, что критерии победы участников конфликта могут сильно различаться как между собой, так и от тех, какими их видят комментаторы. Нет, это не разные цивилизации (много чести, да и возраст с 1947 года – скромен), но общества эти как будто относятся к разным эпохам. И нельзя сказать, какое модернизированнее, а какое архаичнее. Кто знает, что будет более уместно в нашем общем будущем – воплощенная евреями фантазия национал-социалистов или возникшее в Газе общество, запертое на крохотной территории с минимумом ресурсов и внешних связей. И то и другое не раз привлекало интерес фантастов и футурологов.
Так что, учитывая, насколько отличны модели обществ Израиля и сектора Газа и менталитет граждан друг от друга, да и от большинства человечества, можно сказать, что эти самые критерии победы лежат в разных плоскостях. Настолько, что сидя за одним столом они одной и той же колодой карт одновременно играют в разные игры. Например, один в преферанс, а другой – в «пьяницу». И при этом один на деньги, а другой – просто ради удовольствия.
Оставим пока в стороне тот факт, что для того же ХАМАСа бескомпромиссная борьба с Израилем за создание Палестинского государства – главный лозунг и стержень политической программы, без которых он вообще теряет смысл существования. И что именно фактический отказ от этой войны ФАТХа, пошедшего на цикл договорняков с Тель-Авивом, привел к росту популярности ХАМАС и позволил ему зачистить конкурентов. Не говоря уж о том, что спонсировать террористическую организацию, которая тихо почивает на лаврах, никому не интересно, да и новых кандидатов в герои и мученики ей не привлечь.
Будем исходить из классического определения победы, данного Лиддел-Гартом, как лучшего, хотя бы только с вашей точки зрения, состояния мира после войны. И в этом разрезе вопрос о том, сколько жителей Газы смогут в результате войны убить израильтяне, для ХАМАСа очень нелинейно связан с победой.
Чем больше их убьют – тем больше рабочих мест освободится, тем на меньшее число ртов придется делить поступающую гумпомощь. А объемы последней могут даже вырасти с учетом масштабов трагедии и необходимости восстановления разрушенного. Больше станет кандидатов в шахиды, мечтающих отомстить за родных и обеспечить существование своих семей. Ну и рождаемость у жителей Газы по-прежнему выше, чем у израильтян, даже без учета того, что последним основную рождаемость обеспечивают ортодоксы, которые не служат в армии, не работают и сидят на шее у государства. Так что любые потери быстро компенсируются.
А вот для Израиля человеческие потери – куда более существенный фактор. И дело не только в демографии и уж точно не в этике. Значимым драйвером развития страны всегда был интенсивный приток переселенцев, обеспечивавших экономику дешевой рабочей силой, а армию – мотивированными солдатами, ради получения хоть каких-то карьерных перспектив готовыми нести тяготы и лишения, тем более что риск гибели для них был невелик. В страну, где население массово уничтожают, желающих переехать будет гораздо меньше, тем более если выяснится, что воевать придется по-жесткому, а не просто стрелять по мирному населению с безопасной дистанции.
И в этом разрезе Израиль уже проиграл – погибших с его стороны меньше не станет, сколько тысяч палестинцев ни было бы уничтожено и насколько эффективно ни прошла бы наземная операция в Газе. Даже если ХАМАС будет поголовно уничтожен, его место не останется пусто, а число добровольцев и спонсоров только вырастет. А вот Израиль инвесторов может и подрастерять, особенно если операция затянется, а имидж будет дополнен новыми горами палестинских трупов, включая женские и детские.
В этом смысле худшим вариантом для Израиля стало бы то, чего требуют местные рассерженные патриоты – полное стирание Газы с лица земли. Тут уже не только испорченная репутация во всем мире, но еще и крупнейшее в истории гетто, на этот раз арабское. Глядишь, еще и восстанавливать придется за свой счет и платить беженцам, чтобы вернулись, как ныне потомки немецких нацистов платят самим евреям.
Мало того, даже простое затягивание конфликта даже без существенного обострения боевых действий тоже не на пользу Израилю. Ведь 800 тыс. человек под ружьем – это уже уровень мобилизации выше 10% – той доли, которую в теории каждая страна может мобилизовать без ущерба для экономики. При этом Израиль мобилизует молодых людей, задействованных в эффективных секторах экономики, а ХАМАС – тех, кому и без того нечем заняться. Да и содержание израильского солдата обходится сильно дороже.
Про матчасть и говорить не приходится. ЦАХАЛ тратит высокотехнологичные боеприпасы, а в ответ летят самодельные ракеты, слепленные в гараже из водопроводных труб. Теряет, хоть и нечасто пока, дорогущие танки и вертолеты, уничтожая в ответ ржавые пикапы и самодельные пусковые установки. И по живой силе, и по технике размен отнюдь не в пользу евреев, как ни парадоксально это звучит. А ведь техника будет теряться не только от огня палестинцев, но и от дружественного. От аварий, поломок, случайных заездов на мины и прочих неизбежных на войне эпизодов.
И чем дольше конфликт продлится, тем дороже он будет обходиться Израилю по всем статьям, вплоть до доходов от туризма. Без всякой выгоды, которой он мог бы по итогам этого конфликта извлечь. Даже земля, которую он мог бы захватить, окажется ни на что не годна. Врагов и угроз тоже меньше не станет, скорее, наоборот.
Так что в тот момент, когда представители ХАМАС заявили, что готовы к мирным переговорам, это, возможно, была не попытка избежать ответных ударов. Просто они своих целей в этой войне уже достигли и предлагали противнику «золотой мост» – возможность выйти из противостояния, пока потери не стали для него неприемлемыми. Только вот в Израиле не нашлось тех, кто способен был это осознать.
Впрочем, нельзя исключать и более изощренного арабского коварства – предложение о переговорах могло преследовать цель еще больше распалить уязвленную спесь соседей и спровоцировать уличных горлопанов на требования крови, а политиков – на заявления, после которых спустить дело на тормозах уже не получится.