В последние несколько дней фокус внимания всех мировых СМИ переключился с Украины на Китай. Вопроса было два. Во-первых, решится ли спикер Палаты представителей США Нэнси Пелоси, совершающая турне по странам Восточной Азии, завернуть на Тайвань и, во-вторых, что ей за это будет.
Дело в том, что Китай считает Тайвань частью своей территории, и потому крайне жестко относится к любым шагам третьих стран, которые могут трансформировать независимость де-факто (с которой китайцы более-менее смирились) в независимость де-юре. С Соединенными Штатами у КНР существует договоренность о том, что Вашингтон признает единство Китая и не признает формальной независимости острова. Официальный же визит третьего (после президента и вице-президента) лица США – спикера Палаты представителей – на Тайвань без разрешения Пекина является демонстрацией формальной независимости Тайваня.
И Китай обещал отреагировать на эту провокацию максимально жестко. Да, 25 лет назад – в 1997 году – тогдашний спикер Палаты Ньют Гингрич тоже посетил Тайвань, однако дополнительную провокационность именно визиту Пелоси придает тот факт, что он готовился аккурат под исторический съезд Компартии Китая (назначенный на осень). Исторический потому, что нынешний руководитель КНР Си Цзиньпин собирается нарушить установленную еще при Дэн Сяопине традицию «один правитель – два срока» и стать первым за 30 с лишним лет главой Китая, который будет переизбран на третий срок. Соответственно, он должен доказать всем – и, прежде всего, лидерам партии – что он достоин нарушить традицию. Что он сильный, уважаемый лидер, который сейчас нужен Китаю для того, чтобы пройти нынешнюю эпоху перемен.
Именно поэтому, когда Пелоси анонсировала свой визит на Тайвань, Китай отреагировал максимально жестко. Обещанием не политико-дипломатического, а военного ответа. Шли разговоры о том, что китайцы могут сбить самолет Пелоси или даже провести операцию по захвату острова. Однако американцы рискнули спикером (бабушку не жалко, ее рейтинг в США составляет порядка 32%, при этом 55% американцев ее не любят) и выиграли. Самолет с Пелоси благополучно сел в Тайбэе, никаких военных операций по захвату острова не проводилось, а официальные лица в Пекине лишь символично потрясли в сторону США кулаками.
Конечно, Китай этого не простит американцам и, возможно, будет более активно поддерживать Россию в ее конфликте с Западом. Но в глазах американской администрации Китай теперь не сверхдержава, а, выражаясь китайским языком, «бумажный тигр».
Для статуса сверхдержавы недостаточно иметь миллионную армию, новейшие военные технологии и авианосцы. Нужно иметь политическую волю воспользоваться всем этим тогда, когда возникает угроза национальной безопасности. Либо воспользоваться этим тогда, когда ты предупреждаешь, что этим воспользуешься.
Взять, к примеру, Россию. Запад уверял, что Россия не может быть сверхдержавой из-за сравнительно небольшой экономики. Однако Москва обещала контрмеры в случае, если Вашингтон не пойдет на уступки в вопросах гарантий безопасности – и 24 февраля 2022 года свое обещание выполнила. Сейчас Запад может сколько угодно рассказывать о том, что «армия России не такая сильная», «Москва уже полгода валандается на Украине» – Россия проявила политическую волю, подтвердила свой статус и заслужила уважение. В том числе со стороны своих врагов, что резко поубавило у них желание устраивать какие-то антироссийские провокации.
Если раньше постоянные отступления Китая под американским давлением можно было объяснить словами «Пекин стремится не вступать в конфронтацию из-за малозначительных проблем и вместо этого собирается с силами», то с тайваньским вопросом это объяснение не работает.
Почувствовав слабину, учитывая общий настрой республиканцев и демократов на сдерживание КНР, США будут снова и снова устраивать провокации. Вслед за ними осмелеют менее влиятельные противники Китая – Вьетнам, Япония и другие. А далее свои выводы могут сделать партнеры и клиенты Китая в странах третьего мира, ранее опиравшиеся на экономическую и политическую мощь Пекина.