Отмена белорусской половины чемпионата мира по хоккею 2021 года – это политический акт того же рода, что и допинговые репрессии против России. Тем же концом по тому же давно нащупанному слабому месту: не имея инструментов влияния на правила игры в мировой спортивный шоу-бизнес, и Москва, и Минск по советской инерции почитают эту забаву как парадный элемент патриотической гордости и державного престижа.

Процедурная разница только в том, что для Белоруссии впопыхах не успели придумать какой-нибудь пристойной неполитической мотивации. Только чиновники ИИХФ смущённо пробормотали что-то насчёт «вопросов безопасности». А по существу-то всё откровенно: Белоруссию наказывают за то, что тамошнее государство справилось с майданом, хоть и с грехом пополам.

Показательный момент: срочно обнуляя Минск, ИИХФ до сих пор не определилась, куда перенести белорусскую часть чемпионата. То ли найти Риге какого-нибудь другого напарника, то ли Латвии и эту половину доверить – латыши говорят, что готовы, но денег клянчат по случаю. А ведь до мая осталось всего ничего. И поблизости есть только одна страна, которая способна без разгона организовать такое мероприятие, даже без всякой Латвии – но она тоже запрещена, что ты будешь делать. Конечно, в спортивной истории бывали случаи вынужденных географических переносов даже куда более масштабных событий (зимняя Олимпиада-1976, футбольный ЧМ-1986), но не в такой спешке.

Это говорит о том, что ИИХФ ничего менять в своём размеренном графике не планировала и тянула до последнего. Но была вынуждена пойти на членовредительство под политическим давлением и прямым финансовым шантажом со стороны спонсоров. Понятно, что такого рода принуждение – не в компетенции политических клоунов масштаба Светланы Тихановской, тут бери выше. Это, конечно, обидный щелчок по гордыне нашего союзника Лукашенко. Но, согласитесь, без праздника мирового хоккея Белоруссия уж как-нибудь проживёт: у неё, как и у России, есть нынче заботы поважнее.

Кстати, у России в этом конфузе своя доля разочарования. Сейчас только старожилы помнят, но именно в Минске в незапамятном 2014 году наша сборная в последний раз стала чемпионом мира. Нет, дело не в том, что примета дурная и что Минск для наших, считай, «своё поле»: хоккейная Рига тоже не чужая, тоже участник КХЛ (по факту – чемпионата России), тамошнее «Динамо» – вполне себе легенда нашей истории, а с рижскими тренерами мы и вовсе предыдущую Олимпиаду выиграли впервые после 1992 года.

Дело в том, что сама по себе такая клоунада девальвирует чемпионат мира как сущность. Причём девальвирует уже вдобавок к тому, что это турнир и так весьма сомнительной ценности. «Первенство водокачки», как его пренебрежительно называют ценители.

С одной стороны, это давняя беда мировых хоккейных властей: им за весь ХХ век так и не удалось выстроить систему регулярных соревнований, которые были бы бесспорным «гамбургским счётом», поляной конкуренции всех сильнейших – и клубов, и национальных сборных. Как в футболе, к примеру. Формально-то как бы всё есть, но и чемпионаты мира, и Олимпиады – вторичный спортивный продукт где-то на задах НХЛ.

С другой стороны, это большой долг нашей страны перед хоккейным человечеством. В ХХ веке чемпионаты мира имели смысл хотя бы как открытый урок академии советского хоккея, где чехословацкие товарищи, американские студенты и всякие прочие шведы могли даже иногда превзойти профессоров. Но и тогда мировой хоккейный пульс бился в другом месте, в соревновании равновеликих глыбищ – советской и североамериканской.

На самом деле хоккей в этом смысле по причуде судьбы оказался чуть ли не самым ярким проявлением «духа Ялты»: взаимопризнания и взаимоуважения двух глобальных цивилизационных проектов, конкуренции по согласованным правилам и с ясной перспективой сближения и взаимообогащения. Ялтинские гиганты 1945 года дурному научить не могли. Объективно, что в спорте для всей этой красоты – самое показательное место. Но секрет в том, что советский и североамериканский хоккеи, хоть и назвались одинаково и играли по одним и тем же правилам (ну, почти), на самом деле были принципиально разными по менталитету, по философии, по культуре. Как Сталин и Рузвельт, как Россия и Америка: «настолько враги, что уже друзья».

Ведь феномен советского хоккея – не в обилии побед и титулов. Наоборот: победы и титулы – производная совершенно самобытного историко-культурного феномена. Русские ведь хоккею учились не по первоисточникам, а по обрывочным конспектам. И первые шаги делали под присмотром латышских учителей начальных классов. И, не имея доступа к канадской сокровищнице тайных знаний, смекалисто создавали свой хоккей, пристраивая к нему и тактику, и удаль, и мышление, и культуру футбола и хоккея с мячом. А поскольку это было поколение Победителей, то и принцип «главное участие» ему чужд генетически и цивилизационно. Иными словами, в середине ХХ века в России по мотивам заморской народной забавы выросла новая уникальная историко-культурная сущность – советский хоккей.

Поэтому легендарная серия 1972 года – это не спорт, это искусство, рождённое в столкновении и взаимодействии двух равновеликих культур. Это один из непревзойдённых памятников всемирной мифологии ХХ века. Только повторить его нельзя. Потому что нет советского хоккея. И даже Олимпиады с участием энхаэловцев – это в сравнении с легендой просто корпоратив, где работники разных отделов расфасованы по паспортам и переодеты в форму национальных сборных. Это классно и увлекательно, но там не рождается новая культурная сущность.

Это не в упрёк: так уж вышло, что хоккейный болельщик избалован мифологией ХХ века, а никакой герой будничной современности не сравнится в сказочном сознании с Гераклом и Ильёй Муромцем. Но и никто не запрещает герою современности перещеголять былинных героев – в этом же совершенствование цивилизации.

И если уж «Катюша» – то самоценная любимая народом песня, а не вместо запрещённого (?!) государственного гимна.