Польша и внезапно присоединившаяся к ней Венгрия наложили вето на бюджет ЕС на 2021–2027 годы (1,07 трлн евро). Заблокирован был также пакет антикризисных субсидий и кредитов, предназначенный на поддержку экономики стран блока, пострадавшей от пандемии COVID-19 (750 млрд евро). Это произошло на заседании Комитета постоянных представителей стран – членов ЕС в Брюсселе (COREPER).

При этом вопрос был вовсе не в сумме, хотя объём дотаций для Польши по статье «политика сплочения» снизился более чем на 20%: в 2014–2020 годах эта страна получила из бюджета ЕС более 84 млрд евро, а в следующие семь лет рассчитывала на 64,4 млрд. Однако Польша, как и раньше, планирует остаться главным получателем денег из Брюсселя по упомянутой статье. Для сравнения, занимающая второе место Италия в 2021–2027 годах должна получить на «политику сплочения» 38,6 млрд евро. Кроме этого, из «коронавирусного фонда» Польша рассчитывала получить до 160 млрд евро, из которых 124 млн – в форме грантов.

Что же не устроило Варшаву в столь щедром предложении Брюсселя? «Всего лишь» требование коллег по ЕС придерживаться принципа верховенства права, который является основополагающим для блока. На рекордном по продолжительности саммите ЕС в июле 2020 года было принято решение, что в дальнейшем выделение средств странам-членам может быть приостановлено, если к ним будут претензии в сфере независимости правосудия и т. п.

Тогда польского премьера Матеуша Моравецкого удалось уговорить не применять право вето, хотя ряд коалиционных партнёров правящей в Польше партии «Право и справедливость» требовали этого. Впервые о возможности польского вето на бюджет Европейского союза, если в нём выделение денег будет обусловлено верховенством права, заявил в середине октября вице-премьер Польши по вопросам национальной безопасности, лидер ПиС Ярослав Качиньский. И вот через месяц с небольшим эта угроза была реализована.

Руководство ЕС пыталось повлиять на Польшу и поддержавшую её Венгрию – сначала на Совете по общим вопросам 17 ноября, в котором приняли участие министры по европейским делам стран блока, а потом и на саммите глав государств и правительств, прошедшем в режиме видеоконференции 19 ноября. Однако европейские лидеры не смогли прийти к единому мнению, ведь для утверждения бюджета необходимо согласие всех 27 стран – членов ЕС. Как сообщил Reuters представитель Евросоюза, его члены взяли паузу в обсуждении вопроса. «Видеоконференция – неподходящий формат для обсуждения такой сложной проблемы», – сказал евробюрократ.

Следующая попытка уговорить строптивых коллег состоится на саммите Европейского союза, который запланирован на 10–11 декабря 2020 года и куда лидеры стран – членов ЕС должны прибыть лично. При этом как минимум в Варшаве сдаваться не планируют, что вынудило лидеров Евросоюза готовить вариант обхода вето на бюджет и антикоронавирусный пакет, оформив их как соглашение 25 стран – членов ЕС.

Ещё 18 ноября, выступая в парламенте Нидерландов, премьер-министр этой страны Марк Рютте назвал это «атомным вариантом», поскольку такое решение действительно подорвёт нормативные устои блока, хотя и решит его финансовые проблемы на ближайшие годы. Что при этом будет с ожиданиями той же Польши на получение миллиардов долларов из бюджета ЕС – пока сказать сложно.

Казалось бы, каким образом разногласия в ЕС и вызванные ими финансовые проблемы касаются России? Всё дело в том, что РФ также входит в союз (Союзное государство России и Белоруссии), один из членов которого, мягко говоря, нарушает общепринятые нормы – но при этом требует регулярного финансирования.

Так, 20 ноября президент Белоруссии Александр Лукашенко заявил: «Мы договорились недавно с россиянами, что 1 млрд долларов мы им в этом году не платим, они отложили наши долги. А 500 млн мы у них заимствовали через Евразийский банк».

А что же за это получает Россия? В тот же день, посещая завод «Гомсельмаш», Лукашенко сказал: «Вы даже не думайте, что я пойду на какую-то обвальную приватизацию... Я не согласился даже с приватизацией с Россией. Почему? Потому что мы стали бы придатком «Ростсельмаша». А я этого не хотел. Они и сейчас это предлагают. А я знаю, какая будет отведена роль нашему предприятию. Точно так с МАЗ, точно так с Минским заводом колесных тягачей они хотят. Точно так же с космическим производством... Я не хочу, чтобы мы стали придатком кого-то. Вот и вся политика». Как отметил белорусский лидер, «платите деньги, а мы потом будем смотреть, что мы от этой приватизации получим».

Конечно, начиная с августа 2020 года заявления Лукашенко о «плётке», под которую хочет загнать белорусов Москва, и т. п. немного поутихли, однако демонстративная многовекторность Минска остаётся неизменной даже после того, как Евросоюз ввёл санкции против окружения президента Белоруссии. Так, на минувшей неделе, в преддверии визита своего российского коллеги, глава белорусской дипломатии Владимир Макей заявил в интервью государственному телевидению, что, несмотря на критику со стороны «некоторых деятелей», «на совещании у главы государства было сказано о том, что принцип многовекторности сохраняется, хочу это подтвердить».

«Еще раз повторюсь: мы всегда говорили о том, что Россия является для нас стратегическим союзником, главным партнером. И хотим мы этого или не хотим, но основной вектор, основная тяжесть нашего сотрудничества будет находиться в этом направлении. И от этого никто не отказывается – наоборот, мы заинтересованы в том, чтобы эти связи во всех сферах и областях укреплялись и углублялись. Если бы у нас не было споров по нефти, газу, то убежден, что торгово-экономическое, политическое взаимодействие было бы еще более мощным» – фактически выдвигает Москве претензии господин Макей. «Но и отказываться от других направлений Белоруссия не собирается, потому что – можно привести основной аргумент – более 50 процентов нашего экспорта, если быть точным, 50 с половиной – 51 процент, мы поставляем в страны Европейского союза, дальнего зарубежья и другие государства» – говорит он.

Вот только на поверку этот экспорт оказывается... продуктами переработки российской нефти, которую Белоруссия на протяжении десятилетий получает на льготных условиях, как и газ от Газпрома. Макей вынужден это признать: мол, белорусский экспорт с начала 2020 года снизился почти на 20% «из-за того, что в начале года у нас были определенные проблемы с поставками нефти из России». Всего же прямые и скрытые дотации Белоруссии со стороны России ещё в 2017 году оценивались в 100 млрд долларов.

Кроме этого, Россия – крупнейший кредитор Белоруссии. На конец марта 2020 года объем кредитов, предоставленных Минску Москвой, достиг почти 8 млрд долларов, и в последние месяцы, как упоминалось выше, сумма лишь возросла. Таким образом, с 2011 года долг перед Россией, по данным платежного баланса Союзного государства, вырос в три с лишним раза. Для сравнения: объём кредитов белорусской экономике со стороны Китая – 3,3 млрд долларов. Объём прямых инвестиций со стороны России в Белоруссию с 2001 по 2018 год составил 11,9 млрд долларов, почти половина из этой суммы приходится на приобретение Газпромом трубопроводной компании «Белтрансгаз».