24 октября 1945 года вступил в силу Устав ООН, подписанный в Сан-Франциско в июне того же года. Таким образом, на днях ООН отметила свой 75-летний юбилей. И отметила его, мягко говоря, не в лучшем виде.
Едва ли мы ошибемся, если скажем, что сегодня ООН (и другие международные институты с ней связанные) переживает самый серьезный кризис за время своего существования. И едва ли за все время своего существования влияние ООН было так слабо, как сегодня.
Со времени распада СССР ООН утратила свою роль мировой площадки для встреч и обсуждения проблем сосуществования между первым и вторым мирами, а с этим утратила и ясный смысл своего существования.
Последние тридцать лет под формальным управлением своих безликих генсеков, вытащенных из самых глубоких дыр мира, ООН теряла последние остатки самостоятельности и самоуважения. И обратилась в послушную игрушку глобальных элит, прилежно транслирующую их «международную повестку»: потепление климата, феминизм и проблемы ЛГБТ, беженцы, плюс бесконечные по случаю «призывы к умиротворению», на которые никто уже давно не обращает внимания.
Сегодня в Организацию Объединенных Наций входят 193 государства, возглавляет ее генеральный секретарь Антониу Гутерриш. Этим, собственно, и исчерпывается позитивная о ней информация. Сказать о ней что-то еще, что могло бы придать ей смысл, оказывается затруднительно.
Президент США Дональд Трамп публично вытирает об ООН ноги, объявляя с ее трибуны о ненужности глобальных организаций вообще и призывая все страны жить «по своим обычаям, убеждениям и традициям» и уважать суверенитет друг друга».
Если позиция Дональда Трампа кажется кому-то слишком провокационной, то давайте просто спросим себя: когда хоть какая-то международная организация решила хоть одну действительно серьезную международную проблему? Да, вспомнить будет непросто. Потому что Трамп, в сущности, прав: международные проблемы всегда и везде решались двух- или многосторонними переговорами заинтересованных стран. А вовсе не 193 представителями «людей доброй воли» и «мирового сообщества», представляющих собой, по сути, глобальную карикатуру на любой существующий или когда-либо существовавший в мире парламент. Всемирная говорильня ни о чем со своими никчемными резолюциями и заявлениями, депутатов которой никто уже даже не покупает за их абсолютной никчемностью: блестящий собор блестящей бессмысленности.
Может создаться впечатление, что ООН такой стала, что когда-то она была чем-то совсем другим. И правда, когда-то резолюции ООН имели смысл – основываясь на них, писались государственные законы, а ее «голубые каски» оказывались порой действенным средством в удержании мира в горячих точках. Тем не менее сказать «совсем другим» едва ли правильно. Точнее сказать – на лице ООН ярко выступили сегодня родимые пятна, всегда ей свойственные, ярко проявилась вся дутость ее изначальных установок.
А чтобы не быть голословным, давайте заглянем в ее историю. Историю нашей организации правильнее все же вести не с конца Второй мировой, а с конца Первой мировой войны, когда родилась Лига Наций, ее прямая предшественница. Всё в истории наших «сестер-близнецов» говорит об их глубоком родстве: их тяжкое и насильственное в муках рождение, их судьба «нелюбимого дитяти», их тщедушность и неспособность сделать хоть что-нибудь полезное, их, в конце концов, бессилие признать даже собственное бессилие.
Лига Наций была проектом, любовно вынянченным Вудро Вильсоном, привезшим его на Версальскую конференцию и провозгласившим его перед несколько оторопевшими участниками. И было отчего оторопеть. Вильсон сказал буквально следующее: поскольку США отныне самая сильная и могущественная, а также самая прекрасная и угодная Богу держава, она должна взять на себя божественную миссию и повести народы Земли в светлое завтра, для чего и должна быть учреждена Лига Наций под водительством великого кормчего и гаранта всеобщей безопасности – Соединенных Штатов Америки, берущих отныне на себя заботу о безопасности всего мира.
«Вильсон говорит как Иисус Христос, а ведет себя как Ллойд Джордж», –заметил тогда Клемансо. Англичане усмехнулись, французы со свойственной им эмоциональностью освистали нового мессию. Но еще болезненнее для самолюбия Вильсона была реакция американских законодателей. Американский Сенат просто-напросто забаллотировал его предложение об участии США в Лиге Наций.
Международное дитя, надутое таки влиятельными денежными мешками, явилось на свет, но, конечно, не в том сияющем виде, который грезился президенту. Дитя его мессианской мечты оказалось слишком хилым, рахитичным и безнадежно больным, предвосхищая судьбу ООН. Не решив ни одной международной проблемы и не предотвратив ни одной войны, оно сгинуло, потеряв остатки смысла и уважения в огне Второй мировой.
Из огня (или точнее – пепла) которой и родилось ее историческое продолжение – Организация Объединенных Наций. Повивальными бабками нового международного собрания были те же люди, которые стояли и за созданием Лиги Наций – крупнейшие банкиры Уолл-стрит во главе с тем же Берни Барухом, который со времен Вильсона так прикипел к международной политике, что не мог оставить любимого дела, сменив за четверть века пять президентов, перетекая от одного к другому и оставаясь неизменно в центре международных интриг.
За созданием ООН также стояли гораздо более амбициозные планы Берни, нежели то, что получилось в итоге. Работая над созданием ООН, Барух намеревался не просто слепить очередную глобальную структуру, согнав в нее людей доброй воли, как в старые добрые времена, но и уверенно взять всех их за горло при помощи «атомной комиссии», которую намеревался возглавить.
Вкратце план Берни и его подельника Эберштадта был таким: в рамках ООН создается так называемая Атомная комиссия, в функции которой входит слежение за нераспространением атомного оружия в первую очередь и слежка за хорошим поведением – во вторую. Будучи единственными обладателями атомного оружия, США действительно имели на тот момент максимум убедительных аргументов, дабы заставить любую из стран выполнить любое из своих требований.
Для этого план Барух предусматривал учреждение «Международного суда» (по типу Нюрнбергского), который бы мог немедленно наказать виновных в неповиновении «Комиссии». «Атомная комиссия» вкупе с «Международным судом» обращались таким образом в аналог мирового правительства, мир – в дисциплинарный концлагерь, а ООН – в рекреацию мальчиков для битья, куда Берни и его команда могли вызвать любого из своих вассалов для показательной экзекуции.
Столь восхитительный план сразу нашел понимание у Гарри Трумэна, только что сменившего на посту президента внезапно почившего Ф.Д. Рузвельта. В июне 1946 года Трумэн назначает Баруха представителем США при ООН. Тот немедленно представляет свой проект в ООН. А Трумэн, в свою очередь, объявляет о полном одобрении плана Белым домом.
Увы, Советский Союз не был готов согласиться со столь прекрасным проектом. Скоро в СССР появляется своя атомная бомба, а борцы за дело всеобщего мира (теперь Берни берет в союзники Уолтера Липпмана) берутся за создание и продвижение тренда холодной войны… И вот здесь ООН действительно пригодилась. Оказавшись единственной международной площадкой, где два враждующих мира могли проповедовать свои политические принципы, излагать программы и оспаривать аргументы.
Таков вкратце бэкграунд замечательной организации, почтенный юбилей которой мы и отмечаем сегодня. Возможно ли возвращение значения ООН в сегодняшнем быстро меняющемся мире? В определенных условиях (например, условиях новой холодной войны), наверное, да.