Вы заметили, что в нашем медийном поле как-то меньше стало старой доброй чернухи? Нет-нет, либерально-мыслящие и либерально-помешанные граждане отыскивают эту самую чернуху во всем, изо всех сил, постят ее в соцсетях, продвигают ее, иллюстрируют ею.

Я говорю о визуальной, фотографической чернухе. Как эксперт в этой области, не могу не заметить, что все эти чернушные картинки становятся все старше. На картиночных оптовых базах и складах, где соцсетевые розничники черпают картинки для постов, такого товара становится все меньше. Стремительно и катастрофически.

Случился любопытный парадокс: сегодняшние попытки раскачать страну, спровоцировать подобие политической турбулентности – иллюстрировать нечем. Наблюдается эдакая чернушная недостаточность. Уже налицо случившаяся у нас сегментация множества даже вроде бы чернушных картинок. Есть целая новая «эстетика гребеней» (последнее слово пишется по-другому) – очень теплая, ламповая и душевная, не без нотки любви. А некоторые русские «подвиги», которыми полон YouТube, уже проходят по ведомству частной, партикулярной героики.

Уже много лет я регулярно изучаю фотоблоги, фотоподборки крупнейших мировых – прежде всего западных – медиа. А там чернухи из России вообще нет. Исчезла, как жанр, как класс. Вообще. И на всех основных мировых фотоконкурсах чернуха из России тоже практически исчезла. Или исчезает прямо на глазах.

Единственное место жительства «чернухи» сегодня – это арт-хаусное кино. Именно там живет какая-то дремучая и тупая чернуха. Вообще сегодняшний российский кинематограф – это прибежище людей, не очень умных и образованных. Даже странно. Более или менее образованным и обладающим вкусом людям стремно идти в кино? Хотелось бы понять, почему в нашем кино царит просто удручающий уровень сценариев. Особенно на патриотические темы. Кто их пишет? Кто эти люди? Откуда они берутся?

Какая жуткая каша в их головах! Иногда кажется, что их нестойкий разум стал вместилищем какой-то причудливой смеси из мути перестроечного розлива, тины нашего туземно-аборигенного либерализма, тьмы неотрефлексированных комплексов провинциалов, сбежавших в столицу, и множества еще каких-то неаппетитных ингредиентов. К этому смердящему компосту нужно добавить еще страстное чаяние хоть какого-то признания от пары столичных критикесс обоего пола, и угадывание какой-то фестивальной конъюнктуры на предмет того, какими должны быть «эти русские». Уж очень хочется заполучить какого-нибудь фестивального зверька из нержавеющей стали.

Раствором для этой благоухающей мерзости является какая-то оглушающая нелюбовь. Почти эталонная нелюбовь к материалу, к партнерам, к публике, к стране… В итоге получается абсолютная мерзость, которую, слава Богу, никто не смотрит, но на которую, что удивительно, наше государство исправно дает деньги. Или до последнего времени давало. Надеюсь, и там что-то будет меняться. Поскольку кино – искусство довольно архаичное и уже старомодное, то до него немножко дольше, чем до других, доходит.

Хотя… «Чернуха» – это, пожалуй, главный отправной пункт нашей страдающей хронической правдонедостаточностью интеллигенции… Чернуха – это продукт особенного угла зрения, это особенный ракурс являющейся реальности.

Сегодня чернушникам жить гораздо сложнее.

Нельзя отрицать невероятный прогресс современной России в области вещного, вещности. Причем у нас случается привычная уже история: наш вещный мир стремительно меняется, становится все лучше, а в поле интерпретации, в головах наших творцов, еще длится чернушная инерция.

Я очень хорошо помню, как в прошлом году на чемпионате мира по футболу у нас случился шанс посмотреть на себя чужими глазами. Причем какой-то особенной показухи в 11 городах со свободой передвижения устроить не вышло. Да и не старались особенно. Нижний Новгород не успел, да и не успел бы, залечить все раны своего исторического центра. Ростов явился таким, какой он есть. В Екатеринбурге не делалось чего-то сверхъестественного. Однако же всем у нас понравилось. Мы живем в очень неплохой стране. Осталось только изгнать чернуху из наших голов.

А для этого нужно:

– осуществить какую-то невероятную фотоопись, фотоаудит страны, которая уже сейчас происходит, хотя мы пока находимся в самом начале большого и захватывающего пути, и уже ясно, что страна у нас просто невероятная, безумно красивая и, как выясняется, очень интересная для всего мира; это невероятно, но у нас до сих пор еще существует множество природных и даже исторических красот, еще не сфотографированных должным образом!

– способствовать дальнейшей демократизации самого фотодела, самой фотопрофессии, самого занятия фотографией – по сути, ведь сегодня через фотообъектив страна впервые знакомится с самой собой, через фотообъектив самые простые и широкие народные массы стали знакомиться с собственной страной, и уже не получается управлять зрением и видением широкого и массового человека через бутылочное горлышко фотообъективов профессиональных фотографов; необходимо мотивировать широчайшие массы фотографирующих и снимающих на видео через конкурсы и прочее;

– осмысленно помогать концептуализации, сегментации, каталогизации, тематизации современного фотовидения, визуальной кодификации страны как среды, и уже что-нибудь эдакое, треснутое и грязное, обезвреживаясь, будет попадать в «эстетика гребеней» или ЖКХ-арта, бессмысленные и герметичные самокопания и гробокопание эстетствующих теперь останутся при них самих или будут транслироваться в безлюдных галерейных гетто;

– помочь осуществлению победы красоты, ведь обнаружилось, что красота – это эффективно, это выгодно, это ликвидно на массовом символическом рынке, красота берет свое, красота – это естественно, красота нравибельна, а сегодняшняя соцсетевая машинерия заточена на нравибельность, на лайк;

– реализовывать в огромном множестве частные, корпоративные, институционные политики ракурсов; в свое время мои коллеги и соратники Дмитрий Чабанов и Александр Зиновьев в статье «Фотография», написанной для большого исследования «Культурный пульс Екатеринбурга», вбросили очень хороший концепт – «политика ракурса», сегодня для самопрезентации люди и институты вынуждены, что называется, показывать себя в выгодном свете, необходимы поводы к самопрезентаций – чем больше, тем лучше, необходимо спровоцировать настоящую инфляцию и даже гиперинфляцию красивых самопрезентаций.

А может этого всего и не нужно. А может оно случится само. Ведь нельзя не признать того, что с каждым днем становится все больше невероятной красоты, тонкости, эффектности картинок нашей страны вообще и многочисленных ее атомов и составляющих в частности. Это настоящий девятый вал. И ведь все только начинается. Конечно, можно сетовать на то, сколько же еще в нашей стране прекрасных мест, должным образом не сфотографированных, не зафиксированных для открытого доступа.

И падет этот идиотский московский миф о замкадье. И станут более известными и уютная и сохраняющая еще собянинский импульс к развитию Тюмень, и необычайно похорошевшая после саммитов БРИКС и ШОС Уфа, и на удивление обуржуазившийся и ставший очень ухоженным Ярославль, и матереющий в своей креаклистости замечательный Воронеж, и совсем оперившийся в своей столичности Красноярск после зимней Универсиады, и совсем европейский Белгород, и множество других замечательных мест!