Когда-то женщины были по-настоящему угнетены. Женщины были ущемлены в экономических и политических правах. Избирательное право женщины получили сравнительно недавно. В 1902 году в Австралии. В 1906 году в Финляндии, входившей в состав России. Во всей России – после революции, весной 1917 года. А в США «19-я поправка», запрещавшая дискриминацию женщин на выборах, была введена только в 1920-м. Последними допустили женщин к избирательным урнам, или что там у них вместо урн, в Саудовской Аравии. Разрешили голосовать в 2015 году. На муниципальных выборах.
Женщин ограничивали в праве на наследство, при разделе имущества, при назначении опеки над детьми, женщин дискриминировали при принятии на работу, при назначении заработной платы. Домашнее насилие над женщиной считалось чуть ли не нормой. Все это было неправильно и отвратительно.
Феминизм, как борьба женщин за свои естественные равные с мужчинами экономические, социальные и политические права, был важной частью революционного процесса, всеобщей борьбы широких народных масс против несправедливости и угнетения.
Однако во второй половине прошлого века «общество спектакля» сделало красивый «финт ушами». Радикальный феминизм превратился в ловушку внимания, в хитрый метод отвлечения пассионарных женщин от реальных проблем, в средство внесения раскола в рабочее движение, а также в деструктивную программу по уничтожению национальных культур. Кажется, радикальные феминистки не понимают, что их просто используют. Толкают впереди как таран, чтобы разрушить оборонительные стены, которые страны и народы пытаются воздвигнуть для защиты своей идентичности от разъедающей все и вся кислоты ультраглобализма. Используют, а потом выбросят.
При этом я не думаю, что борьба женщин должна быть прекращена. Мы живем в еще слишком мужском мире. Реальные, а не декларативные права женщин должны быть обеспечены наличием условий и возможностей для их реализации. Например, должны быть детские сады, доступные и очень хорошие, чтобы маме можно было пойти на работу, заняться активной политической и общественной деятельностью. Хорошая пенсия нужна, чтобы бабушки и дедушки не искали себе подработку за деньги, а с удовольствием посвящали себя внукам и внучкам, опять же помогая мамам и освобождая для них время, которое те смогут посвятить себе и своим планам. Физически мужчина все еще сильнее и агрессивнее женщины, поэтому женщины должны быть особым образом защищены от домашнего насилия. По-прежнему недостаточно женщин в органах исполнительной власти. Сохраняется негласная дискриминация при приеме на работу и при назначении зарплаты.
Моя дочь заканчивала программу бакалавриата по инженерной специальности, когда к ним в университет пришли рекрутеры от потенциального работодателя и заявили, что ищут для замещения вакансий инженеров «только мальчиков». Дочь не стала молчать и спросила: а почему мальчиков? И что тогда я здесь делаю? Зачем я училась на инженера? Хорошо училась, старалась. Почему вы считаете, что я, как инженер, заведомо хуже инженера-мальчика? У вас что, инженеры штангу поднимают? Или дерутся на кулаках? Или необходимо наличие усов и бороды? Нет бороды – нет инженера?
Мою девочку тогда приняли на работу и сейчас, всего через год, она исполняет обязанности начальника отдела. Как инженер она оказалась ничем не хуже «мальчиков». И я считаю, что она была умницей, когда отстояла свою позицию и не согласилась с дискриминацией по гендерному признаку. Есть еще много сфер, где женщины должны бороться за свои права.
Но «секретная технология» радикального феминизма состоит в том, что настоящие проблемы заменяются выдуманными, а годные цели подменяются негодными, да так ловко, что никто и не замечает подмены. Например, женщин убеждают в том, что они должны ходить топлесс, потому что «имеют право». Напрашивается прямая аналогия с известной русской шуткой: назло бабушке отморожу уши. Бабушка говорит: внучок, надень шапку, на улице мороз. А ребенок говорит: нет! Это посягательство на мою свободу! Я хочу ходить без шапки! Я хочу так проявлять свою индивидуальность! Это мое право! Ходит без шапки, простывает и болеет.
А ведь, может, у него есть другие, настоящие поводы для борьбы. Может, его отправляют учиться на айтишника, потому что мама и папа айтишники и говорят: сынок, учись на айтишника, на хлеб и интернет всегда заработаешь. А он хочет быть художником или музыкантом. Вот где надо стоять на своем. Может, ребенок решил стать вегетарианцем. Не желает участвовать в убийстве животных. Это его позиция и он имеет на нее право. Нужно идти за своей мечтой и поступать по своей совести.
А шапку лучше надеть. Потому что иначе замерзнешь. И никакой это не протест, а только глупость.
«Право женщин ходить с голой грудью» – это то же самое, что «право детей отмораживать уши». Это глупо. И это вредит прежде всего самим женщинам. То же самое, только хуже: «право на аборт». «Эмбрион является частью тела женщины», да, но и мужчины. Мужчина тоже ведь как-то участвовал и может ожидать рождения этого «эмбриона». Почему бы не спросить его мнение? «Мое тело – мое дело»? Едва ли. Наше тело никогда не принадлежит нам полностью. Иначе почему мы платим налоги? Служим в армии? Почему мы не садимся испражняться прямо там, где приспичило, а имеем для этого специальные репрессивно установленные обществом кабинки? Почему самоубийство – это всегда катастрофа, трагедия, тупик, ошибка? Почему, если мое тело – мое дело? Но нет. Не мое. Не только мое. Тем более, если внутри тела человека образовалось еще одно тело, другого человека. Это уже не может и не должно быть «частным делом», это дело всего общества. Поэтому общество поддерживает материнство и детство. И приглядывает за каждой семьей. Да, это репрессия. Общество репрессивно. Живите с этим или уходите в джунгли.
Если вы будете избивать своего ребенка, то к вам придут и ребенка отберут. И правильно сделают. Хотя ребенок «из вашего тела», но он не ваша собственность, он личность. И вот что странно и парадоксально: те же самые радикальные глобалисты, которые сверх разумной меры насаждают «ювенальную юстицию», этот самый отъем детей у родителей, по поводу и без, они же, как правило, сторонники свободы абортов. То есть, получается, что бить ребенка нельзя, а убить можно?Доказывают такие нарушения логики только одно: на самом деле ультраглобалистам плевать на интересы женщин и на защиту детей. Они хотят разрушить нас изнутри, сократить нашу «популяцию», а оставшихся женщин и мужчин превратить в зависимых и подверженных всем видам манипуляций неврастеников.