Пушкина на филфаке ульяновского педуниверситета нам давал Александр Рассадин, уважаемый. Студент я был плохой, ничего почти не помню, о чем он нам рассказывал. Кроме фразы впроброс о том, что-де Пушкин – лучшее средство от депрессии. Так что, когда вам плохо, говорил Александр Павлович, читайте Александра Сергеевича. Мы тогда с девчонками-однокашницами посмеялись. Где наши неизбывные страдания, и где какой-то Пушкин.
А потом, лет через несколько, уезжал на поезде из отчего дома, увозил с собой горе, и еще больше горя оставалось там. Ну, обычное дело, семейное, со всеми случается так или иначе, ничего особенного. Обычное горе, короче.
И вот когда бродишь по дому, наполовину опустевшему, мимо ненужных теперь вещей, ничьей теперь одежды на вешалках – как будто куда-то проваливаешься вместе с домом, вместе с теми, кто там еще остался, – и вот проходишь мимо книжного шкафа, думаешь, может, что-то с собой взять, чтобы не думать всю дорогу тоскливые мысли, и – цепляешься ногтем за корешок темной книжки с золоченым тиснением.
Как будто падал со скалы и за спасительный выступ зацепился. В шкафу много всего было – и классика всех эпох, и модные всякие вещи, или бывшие модные, но нельзя было в ту минуту ничего другого взять оттуда, кроме Пушкина. Александра Павловича ли за это благодарить, или оно само так получилось – не знаю.
Пушкина я к тому времени со школы не читал (на филфаке-то точно в руки не брал), да и кто сейчас Пушкина читает, если не по работе-учебе?
В общем, провел с Александром Сергеевичем всю дорогу, на верхней боковой у туалета, пока не выключили свет. Потом утром, подъезжая к Москве, стоя в вагоне-буфете в одиночестве. Там было «Путешествие в Арзрум», еще что-то.
И знаете, с каждой страницей – легчало. Никуда не девалось горе. Но уже не было хандры. Пушкин действительно каким-то непонятным образом возвращает тебя в мир живых.Это правда работает, пацаны. Когда, не дай бог, будет плохо – попробуйте.
Источник: Блог Николая Гурьянова