Индо-пакистанский конфликт – один из самых запутанных и странных в мировой истории. Он начался даже не с момента образования Индии и Пакистана, а прямо в процессе, когда бывшие княжества Британской Индии пытались определиться, с кем им быть дальше. С тех пор вот уже 72 года Исламабад и Нью-Дели живут в состоянии «ни мира, ни войны», где конфронтация сменяется разрядкой. За это время они успели обзавестись ядерным оружием и три раза серьезно повоевать. Пограничных инцидентов наподобие последнего, со сбитым индийским истребителем, произошло вообще без счета.
При этом нельзя сказать, что народы Индии и Пакистана друг друга ненавидят. Совсем наоборот: у многих есть родственники по ту сторону границы, люди смотрят одни и те же фильмы и любят одни и те же игры. Политики в Нью-Дели и Исламабаде отлично понимают, что затянувшийся конфликт из-за Кашмира невозможно разрешить военными средствами – но страны все равно продолжают жить в странном состоянии полувражды.
Сразу после образования Индии и Пакистана Советский Союз пытался развивать отношения с обеими странами. Советские специалисты помогали и индийцам, и пакистанцам строить тяжелую промышленность, студенты из обеих стран учились в советских вузах. Во время Второй индо-пакистанской войны 1965 года СССР выступил в роли примирителя, усадив враждующие стороны за стол переговоров в Ташкенте.
Но постепенно советская политика становилась все более проиндийской – по мере того, как военные режимы, приходившие к власти в Пакистане, все больше сближались с Западом. Пакистан подписал Багдадский пакт, входил в состав СЕАТО и СЕНТО – блоков, созданных специально для того, чтобы сдержать распространение советского влияния в Азии. При этом Индия, будучи одним из лидеров движения неприсоединения, объективно действовала в интересах Москвы, поддерживая борьбу бывших колоний за независимость. К началу 1980-х вектор отношений Москвы с двумя южноазиатскими республиками определился окончательно – после того, как Индия отказалась осудить ввод советских войск в Афганистан, а Пакистан превратился в главного спонсора моджахедов, тренируя их в своих лагерях и снабжая оружием.
Великая советско-индийская дружба в одночасье рухнула в 1991 году. Новый глава МИД Андрей Козырев провозгласил, что Индия больше не является приоритетным партнером новой России. Нью-Дели, только что с трудом выкарабкавшийся из финансового кризиса и враз лишившийся одного из важнейших торговых и политических партнеров, стал искать место в новом мире, все больше внимания обращая на страны Юго-Восточной Азии и на Запад, откуда могли прийти технологии и инвестиции. 1990-е стали для российско-индийских отношений потерянным временем. Когда Москва вновь обратила внимание на Южную Азию, ситуация кардинально изменилась: Индию, превратившуюся из страны третьего мира в великую державу, уже вовсю обхаживали американцы.
Это историческое наследие России приходится учитывать сейчас во взаимоотношениях с Индией и Пакистаном. В обеих странах пристально следят за тем, что делает Москва. Особо пристально, конечно, в Индии: Нью-Дели регулярно напоминает российским политикам о старой дружбе – особенно в моменты, когда Москва делает очередной шажок в сторону Пакистана. На ответные упреки в том, что Индия сама сближается со Штатами, проводящими недружественную России политику, следует, как правило, ответ: это же совсем другое дело. И как ни странно, это действительно так.
Соединенные Штаты, будучи сверхдержавой, могут позволить себе одновременно продавать оружие и наращивать связи и с Индией, и с Пакистаном – обе страны заинтересованы в благосклонном отношении Вашингтона, поэтому на дружбу с противником предпочитают закрывать глаза. Нынешняя Россия себе такого позволить не может, и отсутствие мощной экономики, недостаток жесткой и мягкой силы приходится восполнять дипломатическим искусством. Это тем сложнее делать, что претензий друг к другу у Москвы и Нью-Дели накопилось немало, и многие из них вполне обоснованы.
Тем не менее статус Индии и Пакистана для России по-прежнему неодинаков. Индия – особо привилегированный стратегический партнер, Пакистан – просто дружественная страна без особых обязательств. Иногда отечественные политики и оборонщики, уставшие от сложностей взаимодействия с индийцами или разочарованные итогом очередного конкурса, по результатам которого Нью-Дели вместо проверенной российской техники закупает французскую, американскую или израильскую, предлагают плюнуть на всё и переориентироваться на Пакистан, который готов без лишних финтов купить российские танки, истребители и ракеты. Обида понятна, но политик тем и отличается от школьника, что разум у него превалирует над эмоциями.
Индия и Пакистан – величины совершенно несопоставимые. По ВВП Индия по любым подсчетам входит в первую десятку (а по ВВП (ППС – паритету покупательной способности) – и в первую тройку) стран, в то время как Пакистан занимает почетное 40-е (или 25-е по ППС) место. По всем параметрам – от научных исследований до культурного влияния – Индия несравнимо сильнее Пакистана, экономика которого в значительной степени зависит от иностранных кредитов.
Индия – один из немногих мощных игроков на международной арене, руководство и население которых относятся к России очень хорошо. Сотрудничество России и Индии развивается не только в военной, но и в научной, энергетической, культурной сферах. Между нашими странами ни разу не было конфликтов, Советский Союз много сделал для становления Индии в качестве великой державы. Мягкая сила СССР – от миллионов книг, по которым учились читать индийские школьники, до радиовещания на национальных языках, – оказалась крайне эффективной.
Индия сейчас объективно является великой державой, лидером в регионе Индийского океана, и в этом качестве проводит самостоятельную внешнюю политику, которая базируется на идее стратегической автономии. Нью-Дели не намерен сближаться ни с Москвой, ни с Вашингтоном, ни с Пекином слишком сильно: Индия очень болезненно относится к вопросу суверенитета и не собирается жертвовать своими интересами во имя чужих. Даже во времена холодной войны, когда Индия была неизмеримо слабее, она так и не вошла в состав советского блока. США сейчас пытаются превратить Индию в антикитайский плацдарм – но она упорно отказывается превращаться, наоборот: сейчас Нью-Дели нормализует отношения с Пекином, пытаясь восстановить утраченное в 1962 году доверие.
Но при этом Москва не может отказаться от сближения с Исламабадом. Невзирая на свою сравнительную слабость, Пакистан остается ключевым игроком в регионе Южной и Центральной Азии, без учета интересов которого невозможно урегулирование афганского конфликта. Порвать с Пакистаном означает лишить себя важного рычага воздействия на ситуацию в регионе.
Единственный выход – работать с обеими сторонами, не забывая при этом о стратегическом значении Индии. При этом Москве стоит куда больше внимания обращать на борьбу с основным региональным злом – терроризмом, от которого страдают все государства. Вполне можно помогать Пакистану так, чтобы это не вызывало беспокойства у Индии – тщательно контролировать использование пакистанцами военной техники и техники двойного назначения, следя, чтобы она использовалась против талибов, а не против индийских войск в Кашмире. Антитеррористическая повестка – одна из самых удобных для Москвы, и это нужно использовать.
Но самое главное – необходима длительная и кропотливая работа над собой, восстановление позиций в экономике, науке, политике, утраченных после распада СССР. Чтобы претензии к внешней политике России выгоднее было как можно скорее забывать, а не предъявлять.
Эксперт принимает участие в Российско-индийской конференции Международного дискуссионного клуба «Валдай» «Индийско-российские отношения в новом стратегическом контексте» (Москва, 9 апреля 2019 года).