Заявление Помпео о том, что Крым и Голаны – это «две большие разницы», разумеется, совершенно феерично. Но интереснее в нем иное. Еще относительно недавно – лет пятнадцать назад – новость о признании Штатами израильского суверенитета над Голанскими высотами вызвала бы ажиотаж в политическом и медийном мире. А сейчас – не вызвала.

Происходящие в мире изменения таковы, что уже никто ничему не удивляется, и обычным стало ощущение, что любое (даже самое странное и откровенно безумное) событие – это только вопрос времени.

Есть подозрение, что многие государства (и их элиты), сошедшиеся ныне в жестком геополитическом противостоянии, сильно недооценивают значимость произошедших в общественном мнении изменений, опасность этой сформированной привычки у людей к отсутствию каких бы то ни было правил в мировой политике.

Установившийся после Второй мировой войны статус-кво придал практически сакральный статус государству как главной единице мирового политического устройства. При всех идеологических расхождениях холодной войны любое масштабное внутреннее потрясение (государственные перевороты, сепаратизм и тому подобное) или тем более внешнее насильственное вмешательство в дела государства в целом оценивались миром негативно, и неважно, шла ли речь о Штатах во Вьетнаме или СССР в Афганистане. Более того, подобные ситуации действительно были относительно немногочисленными и воспринимались как исключения из правил, под каждое из которых соответствующее государство старательно подводило обоснования, почему происходящее все-таки необходимо и правильно.

За последние тридцать лет все изменилось, и теперь мир живет в совершенно иной реальности, где государство утратило свою неприкосновенность.

Начало этому процессу положил, безусловно, распад СССР и прочие государственно-территориальные размежевания в странах Варшавского договора (от мирного разделения Чехословакии до совсем немирного распада Югославии) – и все это под лозунгами освобождения от социалистического тоталитаризма и строительства светлого демократического будущего.

Практически сразу вслед за этим США, оставшиеся единственной мировой сверхдержавой, многократно увеличили применение военной силы в отношении других стран, уже к концу нулевых годов превратив этот инструмент своей внешней политики в обыденность.

В 2000-х годах американский арсенал пополнился также крайне эффективной – на тот момент – технологией цветных революций. Это стало еще одним направлением, в котором на системную основу было поставлено расшатывание неприкосновенности государства. Перевороты и незаконные свержения власти стали позитивным событием (если это происходит в «правильных» целях). Очень важно, что все эти процессы сопровождались массированной пропагандистской обработкой общественного мнения по всему миру. Однако обычно не осознается факт, что в основную «зону поражения» этой идеологической кампании попали опять-таки западные общества.

Причины такого положения были просты. С одной стороны, руководству западных стран была нужна внутренняя поддержка их решений. В результате СМИ там особенно агрессивно внедряли идеи о том, что военная операция в Ираке/Югославии/Афганистане/Ливии жизненно необходима, а свержение авторитарных правителей восставшим народом в Египте/Грузии/Белоруссии/Киргизии/Тунисе/России/Китае/Украине (полный список был бы слишком длинным) во всех отношениях правильное и замечательное дело.

А с другой стороны, именно на Западе у политического и медиамейнстрима не было (и во многом нет до сих пор) полноценной альтернативы, что и обеспечило безоговорочную информационную монополию данной идеологии. Что же, ныне западный мир начинает – только начинает – пожинать плоды своих тридцатилетних трудов.

Во-первых, его геополитические оппоненты научились противостоять еще совсем недавно фатальным угрозам. Цветные революции перестали быть приговором для государств, поскольку успешно отработаны технологии противодействия им. По-прежнему регулярно предпринимаемые попытки использовать этот инструмент все чаще оборачиваются для Штатов неудачами. Текущая ситуация в Венесуэле вполне показательна в этом смысле.

Даже военная угроза со стороны США перестала носить роковой характер, поскольку Сирия доказала, что и тут можно найти эффективные механизмы противодействия.

Во-вторых, резкое уплотнение и ускорение событий привело к тому, что решения и реакции Запада, раньше размазывавшиеся во времени и в пространстве, теперь накладываются друг на друга, что порождает весьма специфическое зрелище.

Прямо в данный момент Вашингтон:

1. Признает израильскую принадлежность Голанских высот.

2. Не признает российскую принадлежность Крыма.

3. Признает в качестве временного президента Венесуэлы беспомощного оппозиционера, желающего свергнуть законные власти страны.

4. Осуждает командующего Ливийской национальной армией Халифа Хафтара, контролирующего большую часть территории Ливии и пытающегося ныне захватить столицу, где находится признанное ООН, но по существу ничего не решающее правительство национального согласия.

5. Признает в качестве террористической Корпус стражей исламской революции – государственную структуру во всех смыслах признанного, стабильного и успешно функционирующего Ирана.

В таком виде вышеперечисленное выглядит не внушительно и угрожающе, а абсурдно и все более смешно. И можно не сомневаться, что дальше будет еще хуже.

А в-третьих, Запад так старательно насаждал в мире нигилизм по отношению к государству, безоговорочный приоритет ценностей свободы, демократии и либеральной политкорректности над замшелыми традициями государственного строительства и законности, что добился впечатляющих «всходов» внутри себя самого.

Последние годы мир пораженно наблюдает за событиями там: от взрывного роста внутриполитической ожесточенности в США до феерической истории с Brexit в Великобритании, от политики открытых дверей по отношению к мигрантам до открыто предвзятых решений «неподкупных и беспристрастных» западных судов, когда дело касается идеологически и политически «неправильных» сил.

Все чаще и громче звучат вопросы: неужели Запад не понимает, что все эти процессы подрывают его изнутри, создают серьезные угрозы государственности для самих западных стран?

Кто и насколько это понимает – вопрос дискуссионный, но одно можно сказать с уверенностью: три десятилетия западный истеблишмент так старательно промывал мозги своему населению – для обслуживания вполне прагматичных внешнеполитических задач – что в итоге получил вполне логичный результат. Он получил у себя самого общество и элиты, существенная часть которых искренне верит в то, что идеалы политкорректности выше закона; что если выбранный президент не нравится, любые средства хороши для его свержения; что поражение в правах и применение насилия вполне годное средство для борьбы с согражданами с иными политическими взглядами.