У меня есть мечта, которую я не могу реализовать исключительно из-за лени: составлять в виде дневника ежегодный список хайпов, которыми живут социальные сети. Этапы большого пути, который мы проходим. Каждый год безумно обидно – точно так же потом нигде не найдешь сводки цен на всякие продукты и товары в хронологическом порядке. Жаль, этим не догадался заняться какой-нибудь социолог: так и вижу фундаментальное исследование «Современная Россия в зеркале хайпа».

Слова или поступки – содержание хайпа всегда разное, а принцип один – блогеры рассыпаются на группы обвинения и поддержки, декларируя собственные и обесценивая чужие идеалы. Избирательная эмпатия стала символом нашего времени. Не думаю, что люди испортились: скорее, каждый сверчок занимает свой шесток в попытке справиться с информационным хаосом. Людям нужны ориентиры.

О каких настоящих эмоциях может идти речь, когда за несколько минут ты перевариваешь беды милого котика, сложную биографию кровавого маньяка, очередной прогноз в духе «мывсеумрем», полный напускного энтузиазма и неподдельной жажды наживы пост очередного коуча, страшную экологическую катастрофу, пытки, пожары, премьеры, истории волонтеров, коррупционеров, детей-инвалидов, жертв домашнего насилия, недовольных содержанок, героев былых времен и стареющих поп-звезд, разрезания ленточек, откровения печальных эстетов, проблемы заполошных патриотов, ноющих либералов и охреневших чиновников? Серфинг в социальных сетях – хороший проективный тест: сразу понятно, какой сорт стирального порошка нам можно продать.

Чтобы раскидать по полочкам всю эту информацию, надо понимать, на чью мельницу она льет воду. Мем «не все так однозначно» стал комичным в тот момент, когда на смену рефлексии пришла система распознавания «свой – чужой», а на смену этическим оценкам – идеологические. Сейчас появился новый: «этому нет оправдания, но...». Вижу в ленте пост: «Больше всего меня удивляют православные, оправдывающие СССР». Тут же в комментах вылезает православная дамочка: «Надо различать резню, устроенную большевиками в 1917-1920 годах, и период Сталина, когда начался СССР». Или человек рассуждает о доценте, выловленном в Мойке с отпиленными руками своей любовницы: он, конечно, чудовище, но его враги еще омерзительнее!

В жизни, конечно, мало однозначного. Но нравственные ориентиры задают не политические убеждения, а система ценностей. Ведь что такое хорошо, а что такое плохо, мы узнаем значительно раньше, чем знакомимся с разными политическими платформами. Наверное, это не феномен сегодняшнего дня, но всегда удивительно, когда система ценностей мимикрирует в зависимости от предмета обсуждения или контекста, как в бессмертном рассказе А.П. Чехова «Хамелеон». Вот, например, совершенно анекдотическая история с профессором Гусейновым, который неожиданно прославился, назвав русский язык «клоачным».

По сути-то он действительно говорил о засоренном языке, но так как его политическая филиппика оказалась витиеватой до потери всякого смысла, оппоненты решили не заморачиваться, а воспринять слова буквально – и нельзя сказать, что не имели на то никаких оснований. В своих (весьма косноязычных) постах и колонках филолог постоянно бахвалится тем, как не любит эту страну, в которой задерживается исключительно из-за куска хлеба. Что само по себе очень смешно, поскольку в контексте его разоблачительного по отношению к «кровавому режиму» пафоса подобное поведение можно охарактеризовать только как коллаборационизм. Ну или сопротивление за государственный счет – кому как нравится.

Одну из публикаций Гусейнов начинает так: «Я и в самом деле не люблю Россию. Не только политический режим, но и культуру». А заканчивает, иронизируя над властями: «учитесь у них не любить Россию, как они учились у Ленина и Сталина, у Брежнева и Андропова». Трудно сказать, перечитывает ли публицист свои тексты. Хотя, конечно, можно предположить, что его нелюбовь благородна, а чужая – порочна. Но в «клоачной» истории самым симптоматичным оказалось то, что еще в 2013 году профессор говорил совершенно другое – умное и свободное от расхожих партийных идеологем:

«Огромная масса простых носителей языка выталкивается в маргиналы. Их узус не уважают. Как человек сопротивлялся этому? В моей юности, например, да и до сих пор, мы с некоторыми друзьями говорили и говорим «килОметры» вместо «киломЕтры», «магАзин» вместо «магазИн», прекрасно зная, что это неправильно. И это не игра под простонародный выговор, а заявление права на диглоссию. Мы знаем, что есть правила языка, и эти правила надо соблюдать. Но в какой-то момент оказывается, что человеку удобнее или нужнее – цели могут быть самые разные: это могут быть цели сокращения, или цель создать произведение словесное, которое понятно вам и мне, – так вот удобнее и нужнее, правильнее, иначе говоря, совершенно сознательно исказить норму». 

Однако вскоре автор этого текста сам перестал уважать узус простых носителей языка, и лучше выдумать не мог. Я вполне могу считать, что человек, пишущий «лугандон» и «дамбас», заявляет таким образом право на диглоссию, но не могу понять, почему оно должно противоречить праву дончан на свободу – такую, какой они ее себе представляют. Свобода, в конце концов, тоже не бывает одной на всех. К сожалению, в очередной раз современный «либерал» защищает права и свободы от граждан, которые их недостойны.

Очень надеюсь, что высказывания профессора не будут иметь никаких административных последствий: было бы печально, если бы Россия стала брать в этом пример с революционной Украины или флагманов свободного мира, где за неполиткорректные высказывания мигом выпишут волчий билет.

По счастью, нигде не написано, что каждый, проживающий в России, должен ее непременно любить и постоянно это демонстрировать. Хотя нашу прогрессивную интеллигенцию почему-то жутко бесят русские, которые, живя на Западе, выказывают патриотические чувства или, что самое страшное, критикуют власти страны проживания: «Не нравится, валите!». Забавно, что на родине подобные высказывания в собственный адрес «люди с хорошими лицами» расценивают не иначе, как травлю.