Слово «эвакуация» помню из детства, из фильмов и книг о Великой Отечественной войне. Однако со временем это слово приобрело совсем другое значение, особенно для москвичей. Два десятилетия рыночных преобразований в стране привели к прогрессирующему росту количества транспортных средств. Наши дороги и тротуары не были рассчитаны на подобные потрясения, поэтому к 2011 году машины у нас парковались там в три ряда, кто во что горазд, невзирая на правила дорожного движения и создание помех другому транспорту и пешеходам. 

Но вскоре начались глобальные перемены. Были приняты нормативы для парковочных мест, расчерчены обочины, закуплены сотни эвакуаторов и наняты тысячи муниципальных служащих, в задачи которых входило только одно: фиксировать нарушение правил и эвакуировать неправильно припаркованный транспорт. Иными словами, дисциплинировать, воспитывать и наказывать.

Относительно недавно пришлось столкнуться с их «работой» и мне. Сильно заболела дочь, у нее поднялась температура. Скорая дважды за ночь приезжала ее сбивать и ставить уколы. Под утро был поставлен диагноз – воспаление легких. Доктор написал перечень лекарств, которые надо было срочно купить и начать лечение. 

Я быстро сел в машину и поехал к ближайшей аптеке, которая находилась на Таганской площади. Оставив авто на специально выделенной парковке, но не на расчерченном месте, я рванул за покупками. На счастье передо мной был один покупатель и вскоре я, получив заветный пакет с разноцветными коробочками, вышел на улицу. На моих глазах завершалась погрузка моей «ласточки» на зеленый эвакуатор. Пока я несся, размахивая руками, к парковке, водитель эвакуатора быстро юркнул в кабину и стал трогаться.

На месте остался инспектор ДПС и представитель службы эвакуации. Я взмолился: «Мужики, верните машину, пока не уехал эвакуатор, у меня лекарства, в аптеку ходил, у годовалого ребенка воспаление легких, надо срочно лечение начинать». Я показал им пакет, список лекарств с диагнозом.

Инспектор исподлобья смотрел то на меня, то на эвакуаторщика. Сообразив, в чем дело, он вопросительно бросил взгляд на своего коллегу: мол, че будем делать? Тот равнодушно отвернулся.

Я ему говорю, вот моя машина, на эвакуаторе, который на светофоре в 20 метрах от нас стоит. Мне надо лекарства ребенку, больному воспалением легких, отвезти. Из-за этого и встал у аптеки на три минуты. Верните, пожалуйста, машину, выписывайте штраф, все оплачу.

«Вы что не видите, что эвакуатор уже тронулся?» – как ни в чем не бывало спросил вроде бы нормальный с виду человек. «Вот если бы вы пришли до погрузки, то по решению инспектора, может, и вернули бы машину». Я опять к инспектору – мол, тебе же одно слово сказать… Тот молча отвернулся и пошел к другой машине.

Оживившийся от такой солидарности эвакуаторщик радостно сообщил мне: «Ничего страшного, возьмите такси, отвезите лекарства ребенку, а потом на одном конце Москвы штраф оплатите, а на другом машину после обеда заберете, раньше не успеете». И очень довольный собой он закурил и пошел грузить следующую жертву московского «правопорядка». Да, для него в произошедшем не было ничего необычного и тем более страшного. У меня же стояли перед глазами лежащая в лихорадке дочь и его довольная и наглая рожа. И, поверьте, это чувство останется со мной навсегда.

И ведь ничего не шелохнулось в душе у этих людей. Наоборот, они кайфанули от того, что сделали. Они нарочито соблюли формальности, воротя нос от чужой беды. Исполнили и тут же забыли. Уверен, что у них много было разных эпизодов. И не думаю, что во всех они были так принципиальны, как в этом.

О том или ином явлении, службе, услуге судят по людям, которые все это реализуют и предоставляют. Поэтому не стоит удивляться, что в народе самое цензурное и приличное слово, которым их называют – «мародеры». Тоже, кстати, из военных лет термин, только означает уже совсем другую человеческую ипостась, чем «эвакуация».

В последнее время я с трудом пытаюсь понять, что вообще происходит со всеми нами. Помню, в советское время, к которому так модно сегодня апеллировать и по которому ностальгируют до оскомины, поморгать фарами встречным машинам о стоящем в кустах гаишнике с радаром считалось нормой. При этом ГАИ уважали гораздо больше, но боялись меньше. Потому как не было повсеместных подстав и вымогательства. А сегодня? Едешь, смотришь на этих доморощенных сограждан-бизнесменов, которые на треногах «стреляют» нам преимущественно в спину, зарабатывая на нас же с вами, и понимаешь, что водительская, да и человеческая взаимовыручка куда-то делась.

Характерно, что предупреждают о засаде преимущественно профессионалы – водители большегрузного и грузового транспорта. Остальным все до фени. Пусть у меня корова сдохнет, лишь бы у соседа сдохло две. Почему мы перестали помогать друг другу в разных ситуациях? Все, на что хватает нашей отваги – это включить камеру на мобильнике и снимать пожар, катастрофу, раненого человека, чрезвычайное происшествие, драку или ДТП.

Откуда взялись все эти частники, рыскающие по московским дворам с планшетами и телефонами, на которые установлено специальное мобильное приложение, и направляющие потом фото для начисления штрафов по своим же соседям? Это наш пофигизм их породил и именно мы все это терпим, тем самым молчаливо поощряя доносительство и культивируя самые низменные человеческие проявления. 

Вполне в русле этой политики и последние инициативы изменить стандарты в отношении парковочных мест – слишком много места выделяется для личного имущества граждан! Вот если урезать на 30 процентов, то это будет побуждать людей пересаживаться на малолитражные и малогабаритные машины. Отсюда и экология неимоверно улучшится… Неужели кто-то всерьез поверит этой аргументации? Увеличение на 30% числа парковочных мест – это дополнительные миллиарды, позволяющие расширить штат муниципальных дармоедов –таких вот равнодушных шариковых, и заставить нас ужом выползать из своих же машин на парковках.