Мне однажды рассказали об одном простом и интересном методе дрессировки слонов в Индии. Hачинать следует с очень раннего детства, пока слонята, как все младенцы, доверчивы, податливы и не сильны физически. К ноге слоненка привязывают обыкновенную веревку, дергая за которую ему указывают, в каком направлении двигаться.

В случае каприза или сопротивления силы дрессировщика, приложенной к веревке, будет достаточно, чтобы настоять на своем и заставить слоненка подчиняться.

Очень скоро простое присутствие веревки на слоновьей ноге безоговорочно ассоциируется у дрессируемого с невозможностью применить собственную волю в любых обстоятельствах, и он покорно запоминает это, принимая как неизбежность. Когда слоненок подрастает и оказывается в весовой категории, несовместимой с возможностями дрессировщика, он продолжает следовать командам хлипкой веревки на могучей ноге все с той же покорностью, даже не пытаясь попробовать не повиноваться и обнаружить таким образом собственную мощь.

Это называется «усвоенное бессилие» (impuissance assimilée): выдрессированный субъект не подозревает о своих возможностях и не сомневается в бесполезности противостоять навязываемым ему командам, тогда как на самом деле он свободно может им не подчиняться, поскольку обладает силой, много превосходящей сноровку дрессировщика...

Вы спросите, при чем тут снег. А снег при все той же «ноге» и той же «веревке».

Каждую зиму во Франции непременно случается то, что уже лет тридцать как принято уклончиво называть в прессе и метеосводках «снежным эпизодом (épisode neigeux). То есть упрямо считается, что кроме как в нескольких горных и предгорных регионах страны, где снег веками выпадал и выпадает регулярно в относительно больших количествах, где к нему привыкли и умеют жить вместе с ним, несмотря на то что с той же регулярностью, каждый год, тысячи жилищ остаются без электричества и отопления, пока невыспавшиеся работники электрокомпании сутками сидят на столбах, починяя рухнувшие провода, – в остальных областях Франции, он все-таки редкость, исключение, почти аномалия, его не следует рассматривать как ежегодную неизбежность, к нему не следует привыкать, адаптироваться и готовиться.

Авось на следующий год повезет и не выпадет. Так что неча колеса на зимнюю резину менять, коли (может быть!) пронесет.

История знавала, конечно, разного рода неожиданности, но вдруг да больше не узнает. Да, было дело страшной зимой 1709 года (она так и называется – «Большая зима»), когда 6 января, в день Богоявления, температура во Франции начала падать с –1,4 С°, достигнув к 14 января –23 С° (согласно замерам Франсуа Араго), и продержалась на этом минимуме более трех недель, вызвав повсеместно перебои со снабжением, голод и смерти от обморожения. В Париже тогда за три недели погибли более 24 тыс. человек и 600 тыс. человек – во всей Франции.

Растерялись, были не готовы, не успели перестроиться и научиться жить в холоде...

Но это ж когда было! Это ж вряд ли снова произойдет! А если вдруг и случится, то теперь ведь совсем не те времена, когда в Париже дерева на растопку категорически не хватало и взять было неоткуда, все и перемерзли. Если теперь что случится, мы подкрутим крантик, усилим отопление и уж как-нибудь перезимуем, не помрем.

За последние 30 лет количество «снежных эпизодов» остается стабильным – по одному каждый год, более или менее серьезной длительности и интенсивности. И каждый раз реакция на эту зимнюю обыденность неизменнa: обождите, рассосется. Не будем ударяться в панику и ненужные расходы, менять у машин зимнюю резину и учиться ездить, когда пригоршни снежинок ссыпаются на ветровое стекло, а под колесами мокрыми хлопьями разлетаются в разные стороны ошметки тающего «снежного эпизода».

По моим личным наблюдениям, самое большое изумление у французов – жителей городов вызывают начальные кадры русского фильма «Старый Новый год», где под легкие аккорды песни «Снег идет» рулит обычная Москва: бегут троллейбусы, пыхтят грузовики и в снежной пене скользят вертлявые «жигулята».

В качестве беглого эксперимента я показываю эти кадры самым разным людям и констатирую одинаковые реакции: молодежь изумляется в стиле «Боже мой, Холмс, но как?!». Старики удрученно кивают: «Когда-то и мы так умели. Пока не окомфортились до умопомрачения».

Сегодня во Франции при первых падающих снежинках в буквальном смысле встает страна. Страна встает не на бой, а на колени перед даже не климатической, техногенной или военной катастрофой, но всего лишь перед наибанальнейшей очевидностью: зимой в Европе тоже выпадает снег, и уживаться с ним на самом деле проще простого.

Это хорошо знают все жители менее обессиленных городским комфортом регионов: горная глубинка не замирает ни на минуту – там автомобилисты лихо бороздят едва очищенные от завалов дороги, не снижая скорости и не провоцируя аварий. Там по горному серпантину без перебоев ходят школьные автобусы и ловко лавируют, прижимаясь к отвесным скалам, фермерские грузовики.

Зато в столице и ближайших пригородах при первых трепещущих в воздухе белых хлопьях возникает мгновенная паника, застопоривается движение, многочасовые пробки занимают главенствующее место на передовицах и в выпусках новостей.

Опаздывают и просто опасливо встают посреди покрытого легким инеем пути пригородные поезда, и без того давно уже не отличающиеся когда-то хваленой и окончательно забытой пунктуальностью. Толпы усталых и нервных пассажиров мечутся между информационными бюро и еще функционирующими рейсовыми автобусами, надеясь успеть протолкаться и не встать намертво в пятичасовой пробке. Еще хуже ситуация на автодорогах: в 2001 году «снежный эпизод» создал настолько невообразимую панику, что возвращавшимся с работы людям пришлось заночевать в машинах и там же удовлетворять необходимые потребности.

Даже в отдаленных и не перенасыщенных движением предместьях иногда может понадобиться несколько часов, чтобы проехать какие-нибудь десять километров. Мне самой однажды несказанно повезло в 2009 году: я успела привезти домой детей с занятий конным спортом, потому что вовремя сообразила поехать обходными путями – по плоской местности, вдоль реки, избегая склонов и пригорков, а выехавшие непосредственно вслед за мной по основной дороге родители во всеобщей панике неумения и опасения перед «снежной ездой» застряли намертво и вернулись домой семь (!!!) часов спустя, преодолев расстояние в 5 километров...

Происходит это не столько от отсутствия зимней резины, сколько от изначального страха перед непривычными погодными условиями, которые давно и прочно внесены в прейcкурант природных катаклизмов декретами французских префектур, запрещающими движение общественного транспорта в моменты «снежных эпизодов».

Немедленно отменяются все школьные автобусы и школьные учреждения судорожно начинают бить в набат, оповещая родителей: срочно приезжайте и забирайте ваших детей, мы не можем взять на себя ответственность за их безопасную перевозку, автокомпании, берущие, к слову сказать, непомерную плату за проездные билеты, не желают рисковать, развозя детей на летней резине, и равно не желают менять летнюю резину на зимнюю, потому что это дорого, а снег, может быть, скоро кончится и больше не пойдет, к чему такие траты?

Все претензии к префектурам, запрещающим возить детей, как только идет снег, и к автокомпаниям, не желающим тратиться на смену резины. А пока не ходят автобусы и дороги забиты паникующими в пробках автомобилистами, приезжайте, как хотите, и забирайте ваших детей. «Снежный эпизод» намечается на ближайшие несколько дней, так что все школьные занятия на текущую неделю отменяются, школы закрываются, сидите дома и ждите окончания «снежного эпизода».

Последний «эпизод» только что напомнил о себе в прошлый вторник, когда обещанный всеми метеосводками «в отдельных регионах» снег неожиданно пошел с утра в парижских предместьях и мобильные телефоны родителей немедленно забренчали катастрофическими эсэмэсками, призывающими забрать детей как можно скорее, пока ледниковый период не захватил врасплох всю страну.

В холле интернационального колледжа, куда мне удалось пробиться через уже охваченные паникой дороги и улицы, толпилась вся англофонная секция, слышалась преимущественно английская речь, и все происходящее напоминало сцену из американского фильма «Прямой репортаж из Багдада»: казалось, что всех срочно эвакуируют вертолетами перед началом бомбежки...

Снег между тем к тому времени уже прекратил пудрить всем мозги и мирно таял, пока перепуганные насмерть все равно ехали враскоряку на скорости 20 км/ч.

На всякий случай, чтоб чего не вышло, занятия отменили и на два последующих дня...

В супермаркетах уже можно было наблюдать отдельных (к счастью, редких!) граждан, затаривающихся продуктами первой необходимости на пару лет вперед: вдруг да перебои со снабжением из-за блокировки дорог? Такие граждане неистребимы в любых обстоятельствах. Я хорошо помню, как точно такие же граждане опустошали прилавки, скупая макароны и соль, во время войны в Персидском заливе (1990 год), пока центральное телевидение не вынуждено было официально напомнить, что ни макароны, ни соль в Персидском заливе не производят.

Эту настырно не умирающую надежду на «авось рассосется» я наблюдаю во Франции уже 30 лет, в течение которых «снежные эпизоды» крепчают, а способность населения и инфраструктур адекватно на них реагировать «не фиксирует ни малейшей положительной динамики», как пишут в отчетах осторожные теоретики-технократы.

В такие моменты при наглядной демонстрации «усвоенного бессилия» страну можно брать, что называется, голыми руками, потому что, напоминаю, в категории «кто кого заборет» и самого сильного можно легко водить на нитяном поводке при условии умелой дрессировки. Как говорится, если завтра война...

И да: это все, конечно же, не только про снег и веревочку.

Можно сказать, не про снег вовсе.