Когда я, наивная и бестолковая старшеклассница, мечтала о грядущем студенчестве, я пребывала в абсолютной уверенности, что солидный статус вуза является абсолютной гарантией высочайшего качества его профессуры и мудрой строгости учебных программ.
Это в обычной средней школе ваша «англичанка» могла знать язык не далее последней страницы давно и бездушно вызубренного учебника и не утруждать себя произношением, хоть отдаленно напоминающим сильно затуманенный Альбион. Только в обычной средней школе замечательные учителя и педагоги могли уживаться бок о бок с совершенно равнодушными и к детям, и к собственному предмету вялыми бездарными функционерами.
В высших учебных заведениях, по моим тогдашним, незамусоренным действительностью понятиям, ничего подобного быть не могло по определению – высота все-таки, не тротуар. К этой сияющей надеждами вершине – вузу, согласно моим мечтам, имели допуск исключительно лучшие, умнейшие и сильнейшие.
После первых же недель обучения в тогдашнем престижном Институте иностранных языков имени Мориса Тореза с мечтой пришлось безобразно расплеваться.
Среди преподавателей языковых и не языковых дисциплин оказалось ровно столько же единичных блестящих кадров на вереницу унылой бесталанности и вопиющей профнепригодности, сколько их встречается в педагогической окрошке обычной средней школы.
Процент действительно толковых, талантливых и, главное, настоящих специалистов, досконально знающих свои предметы и умеющих преподавать, оказался удручающе низок по отношению к общей массе серости в высшем образовании.
Серость эта наиболее заметна именно в лингвистической среде, где человек, плохо знающий иностранный язык и дурно-примитивно на нем говорящий, вызывает мгновенное отторжение студенческой публики, пришедшей с жарким посылом «пусть меня научат»!
Переварив разочарование и гнетущую депрессию от осознания, что светлая сказка и здесь не сложилась, самые настырные студенты обычно приспосабливаются к тому, что имеется, пытаясь пробиться в группы к желанным преподавателям и обреченно сдавая зачеты-экзамены всем остальным. А весь поток походя – кто подспудно, кто прекрасно понимает, что всё равно не повезет, если сам не «повезешь».
Вовремя сообразившие, что рыть окопы и траншеи придется самим, ориентируясь на расставленные программой вехи, обычно добиваются весьма приличных общих результатов, помимо самого факта получения диплома.
Мало заинтересованные в результатах, кроме того самого диплома, вяло и спокойно проживают пять лет традиционного обучения и выходят из института такой же дипломированной серостью, как и та, которая их обучала.
Вопросом, каким образом эта серость попадает на ведущие посты в ведущих вузах, по ходу дела, никто не задается – некогда, да и бесполезно. Ваше осознание их профнепригодности никак не может что-либо в этой ситуации изменить. Равно бесполезно риторически вопрошать, зачем дипломировать серость?..
В свое время получила сногсшибательный ответ прямо в лоб от преподавателя одного престижного института: «Не всем же, знаете, звезды с неба хватать, а специалисты требуются...» Тот случай, когда хочется коварно переспросить: вы сами-то поняли, что сказали?
Ну да ладно. Пусть будут серые специалисты, ибо звезды хватать суждено, действительно, не всем, несмотря на страстно желаемое всеобщее равенство. И, конечно, не такая уж беда, когда дипломы получают дурно говорящие на иностранных языках переводчики из пустого в порожнее или «дизайнеры» одежды и интерьеров, а не нейрохирурги, например (но если вы думаете, что с нейрохирургами такое вряд ли возможно, вы ошибаетесь – всё к тому идет, именно такое уже начинается).
Но на выходе, с полученным дипломом, несмотря на изначальное разочарование, вы упрямо продолжаете верить и мечтать, что где-то как-то (может быть, в Европе или гораздо дальше) еще существуют вузы, где преподают лишь потрясающие профессионализмом учителя и откуда выпускают сплошь великолепных специалистов – не чета тем, которых пустил в жизнь разочаровавший именно вас вуз.
Где-то на планете обязательно должны быть такие таинственные оазисы, где сказка здравствует и процветает, подпитывая не до конца загубленные мечты о серьезном, полноценном и во всех отношениях пуленепробиваемом образовании.
Вы живете себе вовсю, но продолжаете наблюдать. И очень скоро замечаете, что и здесь, и там, и вон там, и оттуда, и отсюда, и повсюду, ныне, и присно и вовеки веков, как ни в чем не бывало продолжается одна и та же история. На лингвистических факультетах когда-то манившей и таинственной Сорбонны программа первого семестра вашего Иняза растянута аж на три года и выдается в час по чайной ложке, а вы в свое время спокойно ассимилировали те же самые знания за тот самый первый, разочаровавший вас семестр, никоим образом не травмировались и даже что-то у вас отложилось, помимо солей в суставах.
A дочка вашей знакомой, с неимоверным трудом добившаяся приема во французский ВУЗ и попавшая на престижный факультет, бросает учебу уже через полгода, обнаружив, что в Москве им то же самое преподали на первом курсе, а она сбежала во французскую мечту с третьего.
В Германии землю носом роют те же тараканы. В «Великой» Британии и Ирландии счастливые дети богатых родителей хихикают над внутривенной правдой-маткой старейших университетов мира, с фигой в кармане подтверждая, что можно безбожно пить, гулять, почти ничего не делать и все-таки «одипломиться», пока такие же как вы следопыты всё ищут, где же, наконец, так хорошо, что нас нет и некому засвидетельствовать про только хорошее.
Вы упрямо продолжаете верить, что пусть не в Европе, но, может быть, в Америке или хотя бы в Австралии есть такие особенные и чудесные островки настоящего профессионализма, где еще теплится бескомпромиссное бронежилетное образование, которое не боится применять жесточайший отсев, не спускает ни малейших пробелов и выпускает исключительно мощнейших специалистов, пусть и в крайне элитарном объеме.
Ходят слухи, что такое есть, тщательно оберегаемое от посторонних глаз и предназначенное исключительно для избранной части человечества, угодить в которую можно только c престижным дипломом или как всегда – самым драстическим, непримиримым, отчаянным и настойчивым самообразованием.
Потому что если есть на свете абсолютная уверенность, которую я лично обрела ценой долгих наблюдений, «земную жизнь пройдя до половины», это уверенность в том, что всё в этом мире лучше и надежнее делать самому.
В том числе думать, учиться и образовываться.
Не ныть, не хаять, не мечтать и не пытаться найти, где солиднее, где надежнее. А просто не терять времени на бесплодные разборки с идиотскими программами и бездарными учителями, доказывая всем безразличным и лично заинтересованным, что серости не следует позволять учить и дипломировать серость.
Новый дивный мир очень скоро сам это заметит. Когда, например, осмотрев принесенное ему на консультацию домашнее животное, ваш свеже дипломированный ветеринар невозмутимо спросит:
– Это у вас кошка или собака?..
А свеже дипломированный кардиолог, поправив очки перед операцией, самому себе задумчиво напомнит вслух, как в старом фельетоне:
– Сердце слева, где часы...
Тем временем свеже дипломированный анестезиолог, вместо наркоза, споет вам колыбельную.
До тех пор, в какой бы стране вы ни находились, гораздо мудрее не ждать милостей от предлагаемого там образования и не биться усталым лбом о стену вселенской несправедливости, ожидая, когда «верхи» между собой порешат, чему и как учить ваших детей.
Как говорил известный персонаж: голова, господа, голова-то всегда под рукой!
Пока не жгут бумажные книги на темных площадях и не стирают электронные библиотеки одним щелчком, спешите самообразовываться и образовывать собственных детей всеми подручными средствами. Без оглядки на форму, расписания и программы.
Даже если и впрямь где-то есть те вожделенные островки всего самого ценного и настоящего, куда так трудно попасть и где так легко получить всё то, что от вас скрывают, просто знайте, что всё самое главное в этой жизни лучше и надежнее делать самому.
Именно поэтому наш дивный новый мир по первому требованию так послушно и мгновенно делится на тех, кто валом валит «окоучиваться» к Тони Робинсону, и тех, кто всё еще смотрит на них в недоумении.
На одном этом скромном примере самые наблюдательные сообразят, зачем серость так рьяно обучает и дипломирует серость.