Представление о том, что либеральная журналистика в России теснима к обрыву хладными и беспощадными громадами авторитарной государственности, которая то ли боится свободного слова, то ли высокомерно презирает его, не вполне справедливы. А если уж говорить совсем прямо, несправедливы вообще.
Журналисты, имеющие отношение к прогрессивному сообществу, успешны в карьерном росте, не обделены вниманием публики, точно не нищенствуют. А самое главное – имеют возможность и до сих пор очень серьезно влиять на формирование политической повестки в России.
В связи с этим я часто слышу сетования уже из противоположного политического лагеря; дескать, влияние свободомыслящей публики никак не сопоставимо с ее реальным весом в обществе.
Мизерный интерес к транслируемым и защищаемым этими уважаемыми людьми идеям должен вроде бы конвертироваться в немногие – на уровне статистической погрешности – проценты их участия в формировании перечня вопросов и проблем, которые предстоит решать России.
Тем не менее творческие среды – артистическая, журналистская, писательская – остаются в значительной степени привержены прекрасным либеральным ценностям и на их основе сообща продолжают неустанно трудиться над грандиозным полотном о России, уже задушившей в себе все живое.
Тут наблюдается некоторая несообразность, поскольку получается, что авторов означенного полотна все же недодушили, а значит в богооставленной стране все еще продолжают биться мужественные и свободолюбивые сердца.
Впрочем, сетования, о которых я вспомнил, не учитывают одного обстоятельства.
Удельный вес либерального сообщества и впрямь невелик, но он многократно возрастает, попадая в силовое поле поддержки, оказываемой этому сообществу Западом.
Речь идет о том, что наши братья по разуму либерального вероисповедания выполняют роль рупора, транслирующего евроатлантические претензии в адрес России.
А в этом случае речь уже можно вести о конфликте иного уровня – не внутреннем, а внешнем. И он глобален – с геополитической подоплекой и далеко идущими последствиями.
Поэтому, будучи своего рода посланцами и представителями «наших партнеров», «люди с прекрасными лицами» вполне заслуживают быть вежливо и даже внимательно выслушаны. Кое-что даже можно, наверно, пустить в дело.
Это затянувшееся вступление понадобилось мне для того, чтобы представить вам звезду либеральной журналистики Антона Красовского, заявившего в эфире «Эха Москвы» о своем желании поучаствовать в увлекательном конкурсе на соискание должности мэра Москвы.
Новоявленный кандидат – фигура более сложная по своим взглядам и предпочтениям, нежели Ксения Собчак, предпочитающая оперировать самыми простыми и лапидарными стереотипами из либеральных хранилищ.
Красовский себе позволяет выпады в адрес единомышленников – чего стоит его недавний довольно убедительный и яркий демарш, направленный против Бориса Ельцина и методов его правления, или призыв полюбить Путина. Тем не менее журналист пошел или, скорее, только собирается пойти по стопам Ксении Анатольевны.
Участвуя в выборах, в которых их поражение предрешено, люди, ступившие на политическую стезю, решают проблемы, с выборами не связанные. Они наращивают политический капитал, транслируют свой образ за пределы пространства, где обитает их привычная аудитория, пользуются выборной площадкой, чтобы просвещать общество.
Но после малоутешительных результатов Ксении Собчак на президентских выборах стало очевидным, что общество просвещаться не желает, политический капитал не возрастает, а скорее истончается, повышение узнаваемости происходит на фоне закрепления негативных коннотаций.
Для чего же Красовскому понадобилось ввязываться в столь сомнительную историю, как предвыборный марафон? Кстати, совсем не факт, что он действительно будет в нем участвовать. Но если...
Можно было бы предположить, что он использует предвыборную площадку для проведения акции против гомофобии, манифестируя свои нетрадиционные пристрастия, но я думаю, эта тема в дебатах если и будет затрагиваться, то по самому минимуму.
У меня есть парадоксальное и вовсе не обязательное предположение, почему вообще люди, обреченные на сокрушительное поражение на любых выборах, тем не менее, все же выходят на тропу войны, упрямо игнорируя то, как безотрадно выглядит их положение после подведения итогов.
Им надо смотреться не только друг в друга, чтобы понимать, что они все еще есть в этой стране и являются ее частью, а не какой-то кривой и отторгнутой пристройкой.
А для этого нужно участвовать в процессах, для них заведомо проигрышных, но которыми живет и движется Россия. Чтобы двигаться вместе с ней в направлении, которое им, конечно же, кажется неверным, но отвязаться полностью от происходящего, уйти в глухую внутреннюю эмиграцию означало бы выйти из потока событий и перестать быть субъектом политической жизни. Они им и так не являются, но потенциально за ними эта роль сохраняется до тех пор, пока они держатся на поверхности происходящего.
Они напоминают себе и России в целом, что они не просто существуют, но живы в политике, в культуре, на всех уровнях социума. И это очень неплохо.
Во-первых, без них было бы намного скучнее, поскольку оторванный от реальности либеральный романтизм напоминает о том, от чего нам необходимо было оттолкнуться, чтобы вдохнуть новую жизнь в собственную страну. То есть они – это наша история, но не окаменевшая, а все еще гонимая ветром по дороге кавалькада смешных и измятых фантиков.А во-вторых, их присутствие в нашей жизни – это лучшее доказательство замечательного тезиса о том, что государство у нас является главнейшим и убежденнейшим либералом. Кроме того, испытывая его на прочность, они придают нашей собственной толерантности невиданную силу, превращая нас в учтивых и изысканных демократов.
Давайте не будем на них злиться. По-своему они прекрасны.