Актер Алексей Серебряков в интервью журналисту Юрию Дудю* заявил, что национальная идея России заключается в силе, наглости и хамстве.

Людей, негативно высказавшихся об Алексее Серебрякове, хватает и без меня. Так что мне кажется, что стоит взглянуть на ситуацию немного с другого угла зрения, нежели просто обличение его русофобии, и постараться осмыслить ее как часть куда более масштабных и сложных процессов, нежели бесконечный, мучительный и безнадежный разрыв с родиной отдельно взятого актера.

Для начала стоит отметить, что Алексей Серебряков вовсе не является каким-то выродком и ренегатом.

Наоборот, он вполне типичный продукт многовековой – не стоит грешить исключительно на последние десятилетия и советское прошлое – и весьма почтенной российской традиции презрения (и временами даже ненависти) к собственной стране. В большей степени это, разумеется, всегда касалось образованных и высокостоящих классов.

Но самоуничижение и самоненависть, перенесенные с себя на страну, в принципе являются заметной чертой отечественного менталитета вне зависимости от социального положения конкретного человека.

Прямо сейчас происходят серьезные подвижки в этом вопросе, и бурная общественная реакция на слова Серебрякова подтверждает это.

Но будем честны сами с собой, нельзя гарантировать, что эти изменения обретут постоянный характер, а не будут спустя некоторое время снесены очередным российским приступом самоочернения, самообличения и восприятия России как страны, недостойной даже рядом стоять с державами «цивилизованного мира».

Кроме того, стоит отдать должное Серебрякову за искренность – причем не только публичную, но и внутреннюю.

Он действительно старается разорвать связывающие его с Россией узы. Он увез семью за границу, он уехал сам, он строит жизнь в новой стране. Но он по-прежнему самым теснейшим образом связан с Россией, хуже того – он критически зависит от нее.

Алексей Серебряков обладает выдающимся актерским талантом. Он действительно является одним из лучших современных отечественных актеров, а его успех абсолютно заслужен. Но это же является и его проклятьем, потому что статус отечественной кинозвезды раз за разом возвращает его на покинутую и нелюбимую родину.

Получаемые им в России гонорары таковы, что надо быть очень сильным человеком, чтобы добровольно отказаться от них и перестать сниматься в российском кино. Судя по всему, у Серебрякова таких сил нет, и лично я не возьмусь его осуждать за это.

Трудно избавиться от мысли, что, будучи неспособным самому отказаться от работы в отечественном кино, но действительно искренне желая порвать все связи с Россией, Серебряков выбрал окольный путь – утратить свой звездный статус и популярность, вызвав к себе неприязнь у российской аудитории. Причем следует отметить, что он неплохо продвинулся по данному пути.

За последние годы появилось немало примеров, когда артисты, демонстрировавшие свою русофобию, наказывались рублем – они просто переставали интересовать российскую аудиторию и приносить деньги.

Похоже, Серебряков решил пойти этим же путем, только с тем отличием, что большинство его коллег «ляпали» обычно случайно и нередко давали задний ход, а он в своей антироссийской позиции принципиален, последователен и все более звучен. Так что, скорее всего, он добьется своего, и довольно скоро Алексей Серебряков перестанет появляться в лентах отечественных кинематографистов, во всяком случае, в фильмах для массового зрителя.

Но дело в том, что его проблемы это все равно не решит, потому что он навсегда останется русским. Дело даже не в том, что вряд ли Серебрякову светят на Западе роли большие, нежели клишированные изображения все тех же русских, и там ему, очевидно, не видать успеха, даже близко сравнимого с тем, что у него есть – пока еще есть – на родине.

Самое главное, что он сам для себя навсегда останется русским – безнадежно травмированным этим обстоятельством, но русским.

И он такой далеко не один.

Павел Дуров эмигрировал из страны и ведет себя подчеркнуто как не имеющий отношения к России. Но в этой его дистанцированности, как и в нервной реакции на то, что даже в западной деловой прессе его детище Telegram называют российским проектом, как раз и отражается его глубочайшая и прочная связь с Россией.

Для него, как, впрочем, и для Алексея Серебрякова, есть плохие новости. Этот процесс способен переходить в патологическую форму и может остаться с человеком на всю оставшуюся жизнь.

Михаил Барышников покинул Россию (тогда СССР) более сорока лет назад, и это не мешает ему до сих пор старательно прилагать усилия, демонстрирующие, что он не имеет никакого отношения к «этой стране», например, принимать гражданство Латвии.

Россия за прошедшие почти полвека живет совсем иной жизнью, в которой Барышников находится на самой далекой периферии, а Михаил Николаевич все пытается что-то доказать давно покинутой родине, как та принцесса, что скакала три дня, чтобы сказать предмету чувств, что он ей безразличен.

У Алексея Серебрякова, впрочем, как и у Павла Дурова, есть серьезные шансы попасть в ту же ловушку.

Что касается России, то она продолжит жить своей жизнью. Ей останутся фильмы, программы, созданные талантливыми людьми. А еще во всем мире останутся многочисленные энциклопедии, в которых напротив всех перечисленных (а также некоторых других похожих) фигур, несмотря ни на что, будет написано: «известный российский/советский актер/предприниматель/танцовщик (нужное подставить)».

И этого Алексею Серебрякову не изменить никак.

* Признан(а) в РФ иностранным агентом