События прошедшей недели в Киеве – Архиерейский собор Украинской православной церкви, несостоявшаяся встреча этого собрания с Порошенко – из тех, которые потом попадают в учебники истории, даже если не все современники понимают их важность.
Фактически планы создания «Единой поместной церкви» под контролем текущих украинских властей и их американских кураторов сорвались.
Крупнейшая религиозная община страны, Украинская православная церковь Московского патриархата, устами своих епископов единодушно отказалась участвовать в проекте.
Президент Порошенко намеревался провести встречу с епископами в так называемом Украинском Доме, но Собор настоял на том, чтобы проводить встречу на церковной территории, в Киевской Лавре. На это Порошенко не пошел – вероятно, из-за планов отобрать Лавру у Церкви. Его готовность выступать в ней выглядела бы как косвенное признание прав УПЦ на этот исторический комплекс зданий.
В результате из 83 присутствовавших в Киеве епископов Церкви на встречу с Порошенко пришли только трое; причем один из них – архиепископ Новокаховский и Генический Филарет – вскоре заявил, что не собирается покидать УПЦ (МП), а против другого – епископа Винницкого Симеона – выступили его собственные священники. Третий – митрополит Александр (Драбинко), давний сторонник автокефалии, человек, который не считается монахом святой жизни и не пользуется авторитетом.
Абсолютное же большинство епископов, выражая позицию своих священников и прихожан, выступили с заявлением, в котором отвергли весь автокефальный проект и осудили действия Константинополя.
Это означает, что даже если у Порошенко и патриарха Варфоломея все остальное пройдет как по маслу – что не факт – в лучшем случае новая церковная структура, связанная с Константинопольским патриархатом, объединит не больше трети украинских приходов.
Такова статистика – у Украинской православной церкви около 12 тысяч приходов, у филаретовского раскола (так называемого Киевского патриархата) – около 5 тысяч, и еще одна тысяча набирается у «Украинской автокефальной православной церкви» – общины, возникшей еще во время революции 1917 года.
При таком соотношении претензии новой структуры быть национальной Церковью и воплощать волю украинского верующего народа, конечно, будут провозглашаться, но звучать как-то неубедительно. Когда две трети людей, которых вы хотели единою светлою волей сковать, просто отказались играть с вами в эти игры – назвать это успешным объединением трудно.
В чем причины такого провала?
Конечно, желающие пытаются объяснить это тем, что «всех запугал Путин». Путин – универсальное объяснение всех неудач и провалов, которое, однако, в большинстве случаев выглядит фантастическим – а в этом особенно.
У российских властей просто нет эффективных рычагов влияния на украинских епископов. Те двое, которые перешли на сторону Порошенко – митрополит Александр (Драбинко) и епископ Винницкий Симеон (Шостацкий) – явно не боятся никаких гонений со стороны Путина. Да и как бы, теоретически, он мог бы эти гонения воздвигнуть? И как Путин запугал винницких священников, что они выступили против своего поддержавшего автокефалию архиерея?
В реальности дело обстоит ровно наоборот – это сторонники автокефалии могут угрожать (и угрожают) тем, кто не поддерживает этот проект.
Почему же Церковь так единодушно выступила против? Многие хотели бы видеть тут политические причины – кто-то с ненавистью, кто-то с надеждой полагает, что УПЦ (МП) занимает противную Порошенко сторону в политическом конфликте.
На самом деле это не так – сопротивление автокефалии никак не означает пророссийских симпатий. Среди членов Церкви могут быть люди разных политических предпочтений – а Церковь в целом избегает втягивания в конфликт на чьей-либо стороне, даже когда действия государства направлены именно на то, чтобы ее на определенную сторону вытолкнуть.
В чем же главная ошибка Порошенко (и его кураторов)? Говоря коротко, им не надо было связываться с религией. Конфликт с глубокими мировоззренческими убеждениями людей – это то, чего стоит избегать до последней возможности.
Обычно это и делается. Область светской политики и область религии разделяются по принципу «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Матф. 22:21). Благочестивый христианин призван платить налоги, исполнять законы и вообще проявлять гражданскую лояльность. Пока государство этого и требует, оставив на усмотрение самих людей, к какой религиозной общине им принадлежать, причин для напряженности не возникает. Это называется принципом разделения Церкви и государства.
Но автокефальный проект нарушил этот принцип – Порошенко, и, еще более, его американские кураторы решили, что они могут диктовать людям, как им верить, кого поминать (и кого не поминать) за Литургией, к какому церковному сообществу им следует принадлежать, как видеть свою религиозную историю и религиозную идентичность.
И это – в глазах верующих – уже не вопрос политических предпочтений. Это вопрос того, могут ли люди религиозно индифферентные (как Порошенко) или адепты воинствующе антихристианской идеологии (как Байден) диктовать православным христианам в вопросах их веры и церковного устройства.
Люди, вполне готовые отдавать кесарю кесарево, не готовы отдавать ему Божье. Это вполне ожидаемо – те, кто всерьез верят в Бога, Творца неба и земли, вряд ли легко примут претензии неверующих распоряжаться в Божьей Церкви. И вряд ли захотят подчинять свою веру политическим схемам.
Грубое и высокомерное давление вообще отталкивает людей – и тут начинает работать известный принцип «не говорите мне, что я должен делать, и я не скажу вам, куда пойти». Но особенно отталкивает людей давление в вопросах, которые касаются их глубочайших мировоззренческих убеждений.
Люди иногда меняют свои убеждения в религиозных вопросах – но это всегда является плодом долгого внутреннего развития, интеллектуального и духовного, и с каждым человеком происходит поодиночке. Попытка сделать это извне, по команде и со всеми сразу, будет воспринята людьми как возмутительное насилие над их религиозной совестью.Могли ли сторонники автокефалии избежать такого провала? В принципе, да.
Если бы Порошенко, его кураторы и действующий «по просьбе правительства» патриарх Варфоломей вели себя по-другому – проявляя немного уважения к людям и их искренним убеждениям – они могли бы привлечь кого-то на свою сторону. Но если бы они были способны на это – вести уважительный диалог, признавать достоинство и убеждения других людей, они бы не были самими собой.
И в этом отношении их провал абсолютно закономерен – как закономерно и то, что они даже не смогут осознать его причин.