Эммануэль Макрон избран президентом Французской Республики, но его победу на выборах трудно назвать триумфальной. Рекордное количество избирателей уклонились от участия в голосовании или вбросили «белые бюллетени», не отметив никого из кандидатов. Процесс, благодаря которому Макрон оказался на вершине власти, обнаружил глубокие дефекты французского общества и показал хрупкость французской демократии.

Победы на выборах 7 мая президенту Макрону еще недостаточно, чтобы управлять государством

Эти выборы подтвердили противоречия между двумя Франциями: урбанистической Францией, нашедшей свое место в глобализации, которая привела Эммануэля Макрона к власти, и обедневшей периферийной, забытой властью Францией тех, кто поддержал Меланшона слева и Марин Ле Пен справа.

Традиционные партии правых и левых, которые сменяли друг друга у власти в последнее десятилетие, рухнули после проведения внутренних выборов или «праймериз». Они оказались не в состоянии выдвинуть кандидатов, заслуживающих доверия.

Этот новый пейзаж французской политики подтверждает вывод, сделанный много лет назад Марин Ле Пен, которая всегда утверждала, что партии, приходящие к власти, стоят друг друга, как два сапога с одной ноги. Тем не менее это не добавило ей авторитета, необходимого для того, чтобы кандидат от «Национального фронта» пришел к власти.

Ее неудачное выступление в телевизионных дебатах с Эммануэлем Макроном разочаровало даже самых восторженных поклонников и не обнадежило французов в том, что касается архаичной экономической программы Ле Пен.

Во втором туре она получила самый высокий процент поддержки за всю историю «Национального фронта». Но этот успех обманчив. По данным социологических опросов, большой процент избирателей проголосовал за Марин Ле Пен, выразив, скорее, протест против существующей политической системы, чем желание привести ее к власти. 

Ее провал на выборах также демонстрирует, насколько трудно протестующим левым избирателям (представленным Меланшоном) встать на сторону партии, еще окончательно не отмежевавшейся от негативистских и расистских течений.

Но из поражения Ле Пен не следует, что французская демократия находится в добром здравии.

Большая часть электората убеждена, что вывод из игры кандидата правой партии Франсуа Фийона – путч, организованный СМИ и политизированными судебными инстанциями, в котором ключевую роль сыграл президент Олланд.

Если верить этой гипотезе, молодой центристский политик Эммануэль Макрон, вооруженный достаточно размытой политической программой, при карикатурной поддержке политического маркетинга был приведен к престолу лоббистами и олигархией, управляющими страной и не желающими, чтобы Франция попала в руки противников Европейского союза и глобализации мировой экономики.

Это недоверие к действующим институтам власти приведет к еще более непредсказуемым последствиям, если новый президент потерпит неудачу.

Победы на выборах 7 мая президенту Макрону еще недостаточно, чтобы управлять государством. Ему предстоит заручиться поддержкой большинства в парламенте, который будет избран в июне 2017 года, и заключить союз с избранными представителями традиционных партий, которые еще сохраняют свое влияние на местном уровне.

Потенциал симпатии, которым пользуется Россия во французском обществе, велик: большинство основных кандидатов на этих президентских выборах высказались за потепление российско-французских отношений. Даже Эммануэль Макрон, будучи министром экономики, выступал против санкций, когда находился с визитом в Москве.

Эта симпатия, которая только и ждет своего воплощения, серьезно страдает от чересчур явной поддержки, которую оказывают российские власти Марин Ле Пен.

Большинство французских избирателей отдают себе отчет в том, что приход к власти Ле Пен с ее идеями и ее нынешним окружением будет синонимом хаоса в стране. Близость, которую афишируют российские власти и «Национальный фронт», становится контрпродуктивной для дружбы наших стран.