Русская культура не любит, когда спорят.

Целуй добро! Проклинай зло! Как это – «на определенных условиях»?

Она, культура наша, буквально отворачивается и плюется, когда русский человек что-нибудь критикует, упражняется в красноречии, находит аргументы и обставляет свое положительное или отрицательное к чему-нибудь отношение «условиями» – вон до того столба я за, а после него уже против.

Ну а больше всего она не любит то, что я бы назвал «ругань в рамках» – в восточном ли варианте, когда торговцы на рынке сцепились, а через полчаса договорились и теперь хвалят друг друга, или в западном, когда Билл Джонс сначала на каждом митинге несет Джона Смита последними словами, а потом улыбается и зовет его к себе в вице-президенты.

Зато анафемы и проклятия русская культура любит.

Она видит мир так: ты либо подчиняешься существующему порядку, нет, ты просто молишься на этот порядок – либо уходишь в лес, выезжаешь в Литву, и оттуда сообщаешь, что вера у вас еретическая, иконы – адописные, царь – подмененный, а сами вы – свиньи. 

И никаких половинчатых, промежуточных вариантов, никакого занудства вроде «родину люблю, а царя не люблю» или «царя не люблю, но поддерживаю в полезном деле».

Нет, или наш сапог свят, или с Дона (из Лондона) выдачи нет.

Грозный или Курбский, Никон или Аввакум, Сталин или Троцкий, Путин или Аркадий Бабченко* с профессором Зубовым.

Поэтому в России так странно выглядит патриот, ругающий власть, или либерал, который с властью отчасти согласен. Тебе же положено одобрять все подряд или отрицать все подряд – ты заболел, что ли?

В России нет «точки зрения».

Здесь есть только правда – последняя и окончательная, универсальная и святая.

Она, конечно, меняется – но каждый раз, в каждом своем изводе, для каждого, кто ее чудом узрел – она обязана быть абсолютной. А значит, и спорить не о чем, и не нужны аргументы, и невозможны любые умеренные позиции.

Нельзя же быть немножко за правду – и еще немножко за ложь.

Целуй добро! Проклинай зло!

Как это – «на определенных условиях»?

Может быть, этот максимализм идет от нашей военно-крестьянской почвы – когда ты либо на поле боя, на пахотном поле, либо ты бросил плуг, забрал ружье и утек, а препираться с барином на земле или с командиром в бою – плохая идея.

Но можно объяснить и по-другому.

Может быть, в России – где-то в ее символических глубинах – так и не кончилось средневековье, и мир сакрального так и не отделился от светских пространств.

Чиновник вступает в должность, и больше он по-человечески не говорит, он переходит на священный канцелярит («порядок проведения мероприятий», «инвестиции в человеческий капитал», «духовная цивилизация») – ведь он теперь жрец, он – часть бога власти, а какие с богами споры, какие претензии и аргументы?

Боги – это тебе не Джон Смит и Билл Джонс, передравшиеся за право управления твоими налогами.

Ты либо молись, если веришь, либо уходи в лес к своему идолу.

О, бедная наша родина. Когда же мы с этим покончим?

(никогда! никогда!)

Источник: Блог Дмитрия Ольшанского

* Признан(а) в РФ иностранным агентом