Американские СМИ сообщают имя человека, совершившего теракт в Нью-Йорке. И звучит оно не по-арабски, как это было после 11 сентября, и даже не по-чеченски, как после взрыва на марафоне в Бостоне. Восьмерых американцев убил Сайфулло Хабибулаевич Саипов, гражданин Узбекистана. И для того, кто знаком с современными тенденциями в исламском экстремизме, в этом нет ничего удивительного.
Если на заре игиловской эры выходцы из СНГ (в основном с Кавказа, из Средней Азии и Татарстана) ехали жить и воевать в «халифат», то теперь «халифат» фактически переезжает в СНГ. По крайней мере, отчетливые тенденции наблюдаются уже сейчас.
Чтобы понять эти миграционно-террористические процессы, нужно знать несколько важных вещей об ИГИЛ*, про которые почти не рассказывают по телевизору. На правах человека, которому довелось немного поколесить дорогами «халифата», я попытаюсь изложить их тезисно.
Во-первых, ИГИЛ – это не просто исламистский интернационал. К 2015 году радикальное квазигосударство представляло собой преимущественно русскоговорящий интернационал. Русский язык, по сути, занимал роль второго государственного – после арабского, языка Корана.
На русском языке дублировалась практически вся бюрократическая документация ИГИЛ (да, у террористов тоже была бюрократия, это, кстати, принципиально отличало игиловцев от «Аль-Каиды*», идеологи «халифата» понимали: чтобы заставить обычных людей поверить в иллюзию государства, необходимо очень много бумажек).
В навигации по территории, подконтрольной террористам, тоже всегда использовалась кириллица. У меня есть целая фотоколлекция игиловских дорожных указателей, где с арабскими названиями прочно соседствуют русскоязычные обозначения городов и вилаятов.
Такая востребованность великого и могучего, сравнимая разве что с эпохой СССР, среди людей столь разнообразных национальностей объясняется очень просто –
как еще коммуницировать таджику с чеченцем, будучи на одной передовой?
Русский хотя бы на подкорке есть, а арабский учить надо.
Последнюю неделю в СМИ и соцсетях активно обсуждали статистику, опубликованную американцами – мол, Россия занимает первое место по поставкам боевиков в ИГИЛ. По сути статистика верная (не берем количественные показатели, они занижены по всем странам), только вместо России правильно было бы написать – СНГ, тут лидерство неоспоримо.
Среднеазиаты, например, ехали в ИГИЛ не только повоевать – но и гастарбайтерами, целыми семействами. За ЖКХ в квазигосударстве отвечали муджахиды из Казахстана.
Однажды я был искренне поражен, когда въехал в только что освобожденный от террористов Аш-Шаддади и взамен повсеместных черных табличек с игиловским лейблом увидел выкрашенные в небесно-голубой стены административных зданий и бесконечные жалюзи торговых лавок. Оказывается, это игиловцы-казахи, занимавшиеся благоустройством захваченных радикалами городов, выкрасили это все в цвета родного голубого флага.
Свои ниши в ИГИЛ занимали узбеки с киргизами. Кто-то из них реально работал поварами у известных полевых командиров, кто-то отвечал за изготовление взрывных устройств – так называемых поясов шахида. Эта производственная рутина закреплена за среднеазиатами, как-то так получилось, что они проявили незаурядные склонности именно к подрывному ремеслу.
Еще любопытней дела обстоят с выходцами из Таджикистана, этих парней в ИГИЛ ценили именно как хороших штурмовиков и пехотинцев, отличающихся особой боеспособностью в налетах и азиатской жестокостью, которая обескураживала иных ваххабитов-арабов.
Вот вам факт: оба «министра войны» ИГИЛ (министерства обороны у террористов не предусматривалось) – выходцы из стран СНГ. Первый и самый известный – Тархан Батирашвили, он же Абу Умар Аш-Шишани, наполовину кистинец, наполовину грузин, вырос в Панкисском ущелье. Второй, пришедший ему на смену, – Гулмурод Халимов, бывший полковник МВД Таджикистана, сделавший в «халифате» куда более головокружительную карьеру, чем на родине.
То, что на смену рыжебородому Абу Мясо (такое прозвище сами игиловцы дали Тархану Батирашвили за то, что он не скупился посылать целые отряды на убой) пришел именно таджикский кадровый военный, крайне симптоматично для понимания того, куда движется ИГИЛ.
Если Тархан служил своего рода магнитом для притяжения в радикальную организацию выходцев с Северного и Южного Кавказа, и на 2014–2015 годы именно кавказские горцы составляли боевое ядро «халифата», то сейчас идеологи ИГИЛ, учитывая, что искусством пиара они владеют на высшем уровне, сместили вектор в сторону Средней Азии.
Теперь беглый таджикский полковник Гулмурод Халимов является магнитом для всего этого региона. Причем по сравнению с Тарханом бэкграунд у него будет покруче. Тархан до ИГИЛ особых успехов в грузинской армии не добился, безуспешно повоевал сержантом в 2008-м с Россией, и на этом все. Халимов же – целый полковник МВД, то есть уже, с позволения сказать, готовый политик.
Сообщения о его ликвидации уже появлялись: то американцы заявляли, что убили Халимова в Мосуле, теперь вот наши – в Дейр-эз-Зоре. Но мы знаем цену этим заявлениям – реальных доказательств, кроме устных, нет. А значит, «министр войны» из Таджикистана остается одним из главных козырей игиловских кукловодов.
Несложно догадаться, какие флаги они поднимут в нужный момент и кто будет руководить нашествием. Экс-полковник Халимов отлично подойдет на эту роль.
Слишком много материальных и интеллектуальных ресурсов было вложено в «проект ИГИЛ», чтобы он взял и просто так растворился в ближневосточной пустыне. План отступления готов, «халифат» переезжает на границу с СНГ.
Об этом даже Бортников упомянул вскользь в своем сентябрьском докладе. А сейчас на фоне информационной утечки о том, что Россия собирается в ближайшее время сократить свое военное присутствие в Сирии, для меня нет вопросов – в каком направлении будут переориентированы умы наших военных стратегов.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ