В трудах о Первой мировой англосаксы (и в частности Лиддел Гарт) всегда делают упор на экономические трудности, вынудившие Германию в итоге сдаться.

И в качестве главной причины этих трудностей указывают влияние морской блокады. С их легкой руки подобные взгляды стали чуть ли не общим местом.

Идея понятна.

Напрашивается прямая аналогия с Россией начала 90-х

Особых достижений в наземных операциях в той войне у них не было, даже на удаленных театрах, где они высаживали десанты.

В Галлиполи после бессмысленной мясорубки пришлось эвакуироваться, в Салониках полумиллионная армия просидела без дела до конца 1918 года, в Месопотамии долго тыкались превосходящими силами в турецкие окопы без особого успеха, пока арабские банды Лоуренса покусывали их линии снабжения, и прорыва добились лишь тогда, когда союз центральных держав и само турецкое государство начали рассыпаться.

Основные силы Гранд-Флита тоже не сильно блеснули – так и простояли всю войну в ожидании грандиозного сражения с немцами, выродившегося в итоге в сумбурное ночное столкновение без определенных результатов при Скагерраке/Ютландии.

Надо же хоть как-то перетянуть на себя одеяло победы.

При этом мысль о том, что сам по себе факт мобилизации Германией в армию 20% населения (а относительно трудоспособного населения, с учетом преимущественной мужской занятости в то время, это и вовсе будет более 50%) – мощнейший удар по экономике, как-то не сильно беспокоит исследователей.

Также не выпячивается тот факт, что до 1914 года Россия была для Германии главным рынком сбыта и главным поставщиком сырья (да и Англия с Францией, Японией и Италией – не последними), и компенсировать потерю такого делового партнера за счет нейтральных стран, которых в период колониальных империй было очень мало, а к 1918 году почти не осталось, было бы затруднительно даже без морской блокады.

Обходят англичане стороной и то, что блокада, даже с учетом центрального положения Германии, не могла быть полной.

Нейтральными в Европе оставались Голландия, Швейцария, Дания, Испания, Норвегия и Швеция.

И перехватить сообщения немцев с пятью странами из этого списка Антанте не удалось до самого конца войны, четыре из последних при этом имели доступ к Мировому океану, и все они продолжали вести свободную торговлю с внешним миром, включая и страны обеих коалиций.

Как сегодня белорусы демонстрируют все более впечатляющие уловы креветок, посрамляя досужих шутников, тролливших Псаки за «белорусское море», а яблок нам продают в пять раз больше, чем собирают, так и тогда трудяги-шведы засучили рукава и героическими усилиями нарастили производство масла аж до 500 кг на душу населения.

Как только несчастные шведские коровы выдержали такую интенсивную дойку – это же просто соски в пыль!

Ну и о том, что большая часть немецкой экономики в основном работала на войну, что также не благоприятствовало улучшению платежного баланса страны, тоже забывается.

Не будь блокады, немцам все равно практически нечего было бы предложить внешним рынкам – и, соответственно, нечем оплатить импорт.

А им, в отличие от Англии, Франции и России, кредитоваться было практически не у кого. Так что даже если немцы проиграли войну по экономическим причинам, заслуга в этом действий английского флота далеко не первостепенная.

Понятно, почему эту идею активно продвигали в британском общественном мнении межвоенного периода, да и после.

Еще Александр Свечин отмечал, что расходы на флот для крупной промышленности выгоднее, чем на армию, поскольку большая армия требует содержания большого количества солдат и офицеров, а во флоте личный состав, ввиду относительной немногочисленности, потребляет незначительную долю выделенного под распил бюджета, остальное же уходит на кораблики, пушечки и снарядики.

Но ведь и сами англосаксонские элиты в итоге поверили в целительную силу экономической блокады крупной страны и к месту и не к месту пытаются ее применять всюду, от Советской России и далее со всеми остановками через Иран и до России нынешней.

Хотя по факту не могут поставить на колени таким путем даже крохотные Кубу с КНДР.

В то же время сам пункт о том, что причиной поражения Германии в 1918 году были именно экономические сложности, еще нужно доказать.

Снабжение продуктами ухудшилось, но голода в стране не было. А с оккупацией Румынии и Украины, главных европейских житниц, и в этой сфере ситуация сильно поправилась.

Армия также снабжалась достаточно, а на складах оставались еще запасы оружия и техники, которых хватило на передачу Антанте по Компьенскому перемирию в качестве залога многих тысяч орудий, грузовых автомобилей, паровозов и вагонов без изъятия из армии – отдали все в заводской смазке.

Уж всяко ситуацию в немецкой экономике в 1918 году не сравнить с последовавшим за капитуляцией ужасом – массовой безработицей, четырехзначной инфляцией, голодом среди беднейших слоев населения.

А вот блокада-то как раз уже была снята, только не сильно это немцам помогло.

Тут, кстати, напрашивается прямая аналогия с Россией начала 90-х.

Как бы ни были парализованы финансовая и торговая системы СССР стараниями Горбачева и спекулянтов, но все-таки настоящий крах наша экономика понесла в результате беловежской капитуляции 91-го года – тут-то мы и узнали, что до этого жили не так уж плохо.

А блокада – оружие обоюдоострое.

И по Англии с США, являвшимся главными бенефициарами международной торговли в 1918 году, она так же била.

К концу войны объем долгов, в которые влезли страны-победители, не сильно уступал тем выплатам, которыми обложили в итоге Германию. А ведь должны они были США, и, возникни тогда сомнение в том, что эти долги будут когда-нибудь погашены, Великая Депрессия могла начаться на 10 лет раньше.

Не дрогни тогда немцы, и в первую очередь их руководство, неизвестно, как долго продержались бы кабинеты «ястребов» в Вашингтоне и Лондоне.

Этого не стоит забывать и в свете нынешних санкционных войн.

Источник: Блог Владислава Исаева