Соединенные Штаты ждут одного из главных событий внутрипартийных праймериз – так называемого «супервторника», который в этом году приходится на 1 марта.

Сандерс уже сделал для американских левых гораздо больше, чем от него можно было ожидать

В общей сложности первичные выборы в этот день пройдут в четырнадцати штатах и одной ассоциированной территории. В ночь на 2 марта (ближе к полудню по московскому времени) очень многое в обеих американских партиях прояснится.

Это будет большим днем и большим испытанием для обоих возмутителей спокойствия – республиканца Дональда Трампа и демократа Берни Сандерса. И если у миллиардера Трампа, судя по соцопросам, дела идут лучше некуда – он может проиграть один, максимум два штата, – то у самоназванного социалиста Сандерса ситуация прямо противоположная. Он почти наверняка выигрывает один штат (свой родной Вермонт) и имеет шансы побороться еще за один – Массачусетс. Остальные праймериз 1 марта он проиграет, причем проиграет, судя по всему, крупно.

Однако первый удар Берни Сандерс получил еще 27 февраля, когда крупно уступил Хиллари Клинтон в Южной Каролине. Опросы избирателей-демократов на выходе с избирательных участков показали, что чернокожие американцы в подавляющем своем большинстве поддержали экс-госсекретаря, что и определило ее победу.

Удивительное дело! В отличие от праймериз 2008 года, чернокожего кандидата в бюллетене не было, и афроамериканцы выбирали между двумя белыми, довольно возрастными демократами, одного из которых – Хиллари Клинтон – они довольно давно знают, причем сказать, что она сделала для них что-то хорошее, нельзя.

Более того, при чернокожем президенте жить лучше они за восемь лет не стали, так что и обещания «продолжить политику Обамы» вряд ли могли их особенно обрадовать. Это уже не говоря о том, каковы доходы Хиллари и сколько вокруг этих доходов скандалов и кривотолков!

Другой кандидат – энергичный борец за права рабочего класса, на деле доказавший свою искренность и добропорядочность и предлагающий не слишком обеспеченным афроамериканцам перемены к лучшему. Вся его политическая деятельность была направлена на борьбу за права наиболее уязвимых слоев населения США. Более того, до того, в свое время Сандерс был арестован в ходе гражданского протеста против расовой сегрегации.

И тем не менее, побеждает Хиллари, причем побеждает уверенно и в полном соответствии с прогнозами ее политических консультантов. Все попытки Берни зацепиться за «обездоленные меньшинства» и предложить им позитивную программу всеобщей рабочей солидарности, без оглядки на расу и национальность, окончились ничем.

Получается, что чернокожие американцы, во всяком случае, голосующие за демократов (а таких тоже большинство), ориентируются именно на истеблишмент Демократической партии, который еще со времен Франклина Рузвельта активно использовал расовую карту в своих целях. О проблемах меньшинств говорят, с их лидерами заигрывают, постоянно указывают на «системный расизм» американского общества, однако этим дело и ограничивается.

#{smallinfographicright=772860}Хуже того, как показали исследования, за время правления первого чернокожего президента Барака Обамы положение афроамериканцев только ухудшилось, а расовые проблемы усугубились.

Известный чернокожий общественный деятель и радиоведущий Стивен Смит в прошлом году заявил, что мечтает об электоральном сезоне, в котором подавляющее большинство афроамериканцев проголосует за республиканского кандидата. Логика Смита проста и понятна: одна партия (Демократическая) считает, что черный избиратель у нее в кармане, бороться за него не нужно и поэтому ничего, кроме риторики, для этого избирателя не делает.

И даже не старается разработать для него привлекательную позитивную программу. А зачем, если он все равно проголосует за эту партию?

Другая партия (Республиканская) вообще не заморачивается на тему чернокожих избирателей, поскольку это ядерный электорат демократов. А поскольку ничто не сподвигнет этот электорат поменять точку зрения, то и стараться нет смысла. В результате, заключает Смит, для чернокожих никто ничего не делает.

А вот проголосуй однажды афроамериканцы неожиданным образом, и за их голоса сразу бы развернулась конкуренция, которой черное сообщество Америки могло бы воспользоваться в своих интересах.

Что ж, пока не только за республиканца, но и даже за альтернативно мыслящего демократа чернокожие не проголосовали. Если верить Стивену Смиту, то ничего хорошего это им не сулит.

Однако в данном конкретном случае у афроамериканцев, возможно, был свой резон голосовать именно за системного демократа. Черная община Америки в среднем гораздо более бедная, чем белая. Среди чернокожих в три раза больше людей, получающих продуктовые талоны и различные пособия, поэтому они крайне зависимы от существующей системы социальной помощи. Да, это несладкая жизнь, но это хоть что-то!

А что если Сандерс, получив поддержку чернокожих Южной Каролины, разовьет успех и выиграет? Что если он победит и на всеобщих выборах? Не приведет ли его общественно-экономическое новаторство к непредсказуемым последствиям? Не станет ли хуже?

При этом за Берни, вопреки его желаниям, не голосует белый рабочий класс – эти люди вообще редко голосуют за демократов, они находятся в республиканском лагере, и их выбор сегодня – это Дональд Трамп.

За социалиста из Вермонта проголосовали в основном обеспеченные либералы восточного побережья, госслужащие (исключая военных и полицейских), кампусная профессура и молодежь, еще не хлебнувшая жизненных забот (в основном студенты).

И как только праймериз шагнули за пределы ареала массового обитания этой «коалиции Сандерса», Берни стал проигрывать, несмотря на активную поддержку влиятельных (и надо сказать, небедных) представителей левого крыла Демократической партии. Прибавьте сюда различные меньшинства (расовые, этнические и т.д.) с их парадоксом Смита, а также преданность белых работяг республиканцам, и вы получите рецепт провала социалистических идей.

В любом случае праймериз еще не закончились, а Сандерс уже сделал для американских левых гораздо больше, чем от него можно было ожидать. Его предвыборную кампанию будут помнить долгие годы, и когда у социалистов в следующий раз появится подходящий кандидат, наследие Берни ему очень пригодится.

Другое дело, что положительный пример социальных государств Европы, на который ссылается Сандерс, изрядно потускнел за последние десятилетия. Даже страны Северной Европы уже не живут в том «социализме» (или народном капитализме), на который мы с завистью смотрели в 90-е.

Однако главная загвоздка в другом. Успешные социальные государства Европы – продукт специфического общественного договора между ответственной национальной бюрократией и конкурентоспособным квалифицированным населением. Сначала глобализация, а затем и массовая миграция разрушили этот общественный договор.

Возможно, американцы, как нация иммигрантов, почувствовали это гораздо раньше других, и потому даже не пытались выстраивать что-то, кроме «общества равных возможностей»?