Впроброс у Уэльбека очень дельная мысль: «Всякого рода фашизм всегда представлялся мне призрачной, кошмарной и безнадежной попыткой вдохнуть жизнь в мертвые нации».
Произносит ее герой не очень симпатичный, кстати.
Все эти эсесовские прибалтийские кривляния, венгерские закидоны, украинские факельные шествия и прочее: милые люди, когда вы это делаете, вы кажетесь себе сильными и страшными.
Может, вы такие страшные, потому что вы уже умерли?
Во всем этом подражательстве, почти что обезьяньем (помню, как меня смешила в Молдавии явно стилизованная под нацистскую форма полиции), есть что-то совсем детское:«Смотрите, я как большой, я как большие, я взрослый! Ать-два, ать-два. Мне доверили спички, я хожу с факелом! Я могу на лбу нарисовать свастику!»
Отдельная щемящая нота в этой чудовищной истории – позиция ультралиберальной части российского еврейства, которая любуется на малыша, хлопает в ладоши и повторяет:
«Ты – настоящая политическая нация, малыш! Ты свободна! Ать-два, малыш! Хочешь, я возьму гитарку и спою тебе песню? Прочитаю стишок? Ты такая славная. Ты лишена крепостного сознания!»
А, может, это ты лишена мозга, Люся? Или как там тебя, Миша.
Воспроизвести фашизм в первозданном виде могут только его родители – народы высокоорганизованные, самостоятельные.
Немецкая власть, по крайней мере, старательно работает на то, чтоб немцы вытащили из сундука свой поеденный молью китель.
Источник: Блог Захара Прилепина