Против любой депрессии космических масштабов и самых гнусных вселенских катаклизмов у человечества есть один не побиваемый ни временем, ни молью аргумент – привычка.

Немцы, как известно, теперь все – мигранты, а мигранты – «немцы плюс

Если человечество в один присест, одним махом не уничтожить, то оно непременно привыкнет к новым разрушениям психики и окрестностей, освоится, перестроится и адаптируется. И продолжит свое спорное существование, несмотря ни на что.

Видоизменится, конечно, постенает, уйдет в катакомбы на необходимый период, обтешется и обчешется, по обстоятельствам, умудрится горьким опытом, но существование продолжит и опять возьмет свое, сколько бы у него ни отнимали.

Поэтому одинаково неправы те, кто сыто ликует в мрачных пророчествах об окончательном и бесповоротном закате европейской цивилизации, и те, кто бесшабашно уверен, что подобные явления обычны, цикличны и рассасываются сами собой.

Первым хочется деликатно напомнить об их собственной принадлежности к той же самой цивилизации, как бы им ни нравилось себя обособлять и тешить мыслью о несокрушимости собственных границ.

«A мы уйдем на север!», помните? C севера, знаете, поджимают скандинавы, с теми же проблемами. Планета круглая, бежать некуда. Pано или поздно придется развернуться и стать лицом к лицу с тем же самым, общим, мягко говоря, оппонентом. Грубо выражаясь, врагом.

Случаются крепкие бастионы, но вечных бастионов не бывает, потому что и самые крепкие червивятся собственными паразитами изнутри, до полной трухлявости, и рушатся внезапно, при умелом и неожиданном ударе.

Вторых, тех самых блаженных чистоплюев, рекомендующих «потерпеть, пожалеть и понять, все отдать, и тогда, может, рассосется», страсть как хочется звонко похлопать по щекам цитатами из столь же наивной, часто теперь поминаемой корреспонденции римских патрициев: «Какие варвары, друг Луциллий?! Они не пройдут – на границах наши легионы!»

Время, само собой, всем покажет и всех расставит по местам, но времени на расстановку может понадобиться очень много. Только это и удручает.

#{smallinfographicright=766021}Прежде всего, следует принять и поверить самому неприятному: битва все-таки будет. Битва будет, вероятнее всего, не там, где ее сейчас пытаются спрогнозировать.

Hачнется она с совсем неожиданной стороны и попытается ошарашить мир нахрапом. До тех пор никто никого не убедит, как действенно и адекватно реагировать на происходящее.

Все самозабвенно продолжат обвинять друг друга в фашизме и либерализме, по наспех надерганным признакам.

Именно поэтому отпущенное нам всем вместе до полной определенности время следует провести с толком, дабы не уподобиться ни пирующим во время чумы, ни шныряющим во время потопа из одного подмокшего трюма в другой, где пока посуше.

А уж кому что больше нравится, каждый решает сам. Я просто буду рассказывать, как переживают «очередной виток развития цивилизации» сейчас в Европе разные люди, вокруг да около меня самой.

В средних школах начали учебный год с тщательнейшего изучения до сих пор незаметнoго стихотворения никому не известного автора из Республики Камерун Ренэ Филомбэ. Называется «Человек, похожий на тебя». В сложившейся стремительно развивающейся ситуации дивно звучит.

Демагогия высочайшего уровня в действии: текст 1977 года будто случайно выскребается из закромов и подается с гарниром агитпропа, под свежим соусом. Несколько строф для разогреву:

«Я постучал в твою дверь, я постучал в твое сердце, чтобы получить удобную кровать, чтобы получить горячий очаг, почему ты отталкиваешь меня?

Открой мне, брат мой.

Зачем спрашивать, из Африки ли я, из Америки, из Азии, из Европы?

Открой мне, брат мой.

Зачем спрашивать, какого цвета моя кожа и как зовут моих богов?

Откpой мне, брат мой. Я человек, похожий на тебя».

Ведь хорошо, если вдуматься? «Ведь верно, ведь правильно?». Детишки учат наизусть и читают с выражением. В колледжах и лицеях живенько импровизируются и организовываются душеспасительные семинары на ту же тематику, эхом аукающую строго стандартные выпуски новостей, в которых счастливые европейцы повсеместно показывают и доказывают свою безудержную радость от «нового шанса для Европы».

Из-под полы лицеисты пересылают друг другу бродящие в интернете видеосвидетельства кардинально противоположного содержания, о растущем цунами и его «теплых приёмах», здесь и там.

Тема мигрантов обсуждается только с очень близкими друзьями и хорошо знакомыми соседями, в реакции которых вы можете быть абсолютно уверены.

Во всех остальных случаях сюжет воспринимается как провокация и вызывает неприязнь. Тема мигрантов обсуждается только с единомышленниками, по схеме, до смешного сходной с нынешними украинскими мантрами и речовками.

Только пароли-отзывы разнятся: вместо «Слава Украине» и «Хероям слава» – нужно «Велкам, дорогие беженцы!» и «Теперь мы все – мигранты!» (помнится, по г-ну Маккейну, «нам всем» уже как-то доводилось быть грузинами...).

Все как будто чего-то ждут, и хоть внешние перемены пока не ощутимы, внутренне чувствуется напряжение.

Чувствуется некоторая растерянность. Потому что слухи. Cлухи! Интернет слухами полнится, а земля полнится интернетом. Если бы не он, живи да радуйся, пока не жахнет уже прямо по голове. Без интернета ещё можно пожить вальяжно, а с ним – тревожно. Неприятные реалии транслирует.

Слухи, между прочим, мощь похлеще телевидения. Особенно когда проистекают из свидетельских показаний. Например, моя хорошая знакомая, шведская художница, только что поделилась откровением о серьезной волне антисемитизма в Швеции.

Откуда по этой причине собралась yезжать её знакомая еврейская семья: «Мы спокойно жили в этой стране уже триста лет! «Они», всего за тридцать, сделали нам жизнь невыносимой!».

Спрашиваю, кто, «они»? Она смотрит с испугом, опускает глаза и торопливо отходит. И вот так сейчас всегда кончаются все дискуссии на известную тему. На какую? Вы издеваетесь? Я, пожалуй, пойду...

Состоятельные люди, пока негромко журчащим ручейком, по возможности покидают Францию, переводя капиталы в места более отдаленные, с более «толерантной» налоговой системой и более укрепленными бастионами католицизма. Например, в Португалию.

И только одна моя знакомая русская, старая дама, еще (почти!) революционной закалки, как ни в чем не бывало, продолжает сажать сады. Она сажает у себя и помогает соседям. Старается сподвигнуть всех вокруг, чтобы сажали, растили и творили красоту, всеми средствами.

А когда и романтики, и скептики, и циники иронично перешептываются на тему «нашла время! Не сегодня-завтра война! Не о душе бы подумала – о провизии!», она очень спокойно возражает: «Придет беда – отворю ворота. Но с лопатой...».

Мне почему-то кажется, что она правее всех живых (простите мой французский).

Давно ведь известно, что на митинг за толерантность без монтировки лучше не соваться. А в остальном – по обстоятельствам.