Надо заметить, что консервативная публика, которая до сих пор оперирует полностью отсутствующим в любом другом дискурсе понятием «креакл» и вменяет его своим виртуальным оппонентам, напоминает мне людей какого-то там пятого–шестого призыва в жежешечке (как говорили жежешные снобы – «после отмены инвайтов»), которые туда вваливались с широко раскрытыми наивными глазами, понимая, что вот она наконец! Цивилизация!
Выучивали «мемы» (которые тогда еще мемами даже не назывались) и уже никогда, ни при каких условиях с ними не расставались – их до сих пор можно опознать по тому, что они пишут в конце каждого срача «слив зощитан» и вывешивают свою перепалку с вами в свою жежешечку с искрометными комментариями.Вообще в нашем консерватизме есть что-то неизгладимо провинциальное: этот его талант судить о сложных вещах вроде феминизма по жежешным бугагашечкам, эта его манера намертво держаться за привычный тезаурус, у которого уже давно померли все означаемые, эта его привычка иметь перед глазами всегда какую-нибудь страту – совки, либералы, геи – которая ему, богобоязненному человеку, жить не дает, а то бы уж он развернулся-то.
То есть понятно, что консерватизм везде имеет опасность соскальзывания в ксенофобию, но наш консерватизм прямо вырастает из ксенофобии чаще всего и держится за нее цепко даже тогда, когда объект этой ксенофобии уже давным-давно выбыл из списка социальных групп.
Источник: Блог Артема Рондарева