Что общего между студенткой петербургского колледжа, командиром таджикского ОМОНа и лондонскими школьницами? Все они бросили привычную реальность для того, чтобы бороться за идеи нового халифата. Количество иностранных добровольцев в ИГ давно перевалило за 20 тысяч и продолжает расти.

В отличие от оранжевых интернет-революционеров, пропагандисты ИГ действуют нешаблонно

С тех пор как полтора года назад «Исламское государство*» стало кошмаром современной цивилизации, маршрут хиджры из благополучной Европы прямиком в бурлящий ближневосточный котел был описан многократно.

Соцсети, проповеди в мечетях, авиабилет в Турцию – вместе с гостеприимным эмиссаром халифата или сотрудниками турецких спецслужб через сирийскую границу.

Но это все география. Куда важнее найти путь внутреннего паломничества из уютного дома с газоном, родительской квартиры, приличного общежития столичного вуза в объятия дальнего Мордора.

В чем причина невыносимого зуда, превращающего мальчиков и девочек из приличных семей и даже респектабельных йаппи среднего возраста в охотников за головами кяфиров?

В поисках потерянного «Я»

Все больше мечущихся между симулякрами постсовременности европейцев решаются на побег, чтобы обрести самих себя, вернуть достоинство, нащупать растворяющийся смысл существования. Радикальный ислам формулирует свои ценности предельно четко, картина бытия рисуется четкими мазками.

Братство по оружию, объединенное верой в Творца, кажется, бросает вызов идущей с Запада энтропии смыслов. И чем гуще черные краски в СМИ, тем сильнее влекут черные знамена нового халифата.

Но таким образом оказывается, что ИГ появилось и развивается не как внешняя сила и альтернатива, а как естественный продукт сегодняшнего состояния западной цивилизации.

И не столько в историческом аспекте – достаточно учесть роль британских спецслужб в становлении современного радикального ислама и борьбу США со светскими режимами на Ближнем Востоке, – сколько в мировоззренческом. «Исламское государство» активно противопоставляет свое учение остальным течениям ислама, в том числе и саудовским ваххабитам.

При этом большинство активистов ИГ составляют не иракцы и сирийцы, а приезжие мусульмане-фундаменталисты. Между тем есть принципиальная разница между идентичностью мусульман в традиционных мусульманских обществах, когда ислам воспринимается как привычная норма жизни, и идентичностью мусульман в странах Запада, религиозность которых способствует внутренним и внешним конфликтам.

Как замечал Фрэнсис Фукуяма, «в Саудовской Аравии никогда бы не возник вопрос, «харам» ли пожимать руку женщине-профессору, потому что такой социальной группы там просто не существует».

Самоощущение европейских мусульман строится на противопоставлении себя и своей группы чуждому окружению. Так же и ИГ представляется «островком духа» в разлагающемся мире.

Эта организация – полноценный продукт общества спектакля. Новый халифат разворачивается одновременно на реальном Ближнем Востоке и в виртуальном пространстве. Медиаагентства «Аль-Фуркан», «Итисаам», «Аль-Хайят», журналы Dabiq, Islamic State Report и др. СМИ исламистов работают по высшим профессиональным стандартам.

Ролики с казнями западных граждан стали неотразимой атакой на массовое сознание, устрашая и привлекая многих. Казнь превращается в шоу для миллионов. Пожалуй, это кульминация всепоглощающей, убивающей жизнь театральности.

Нашиды о джихаде стали неотъемлемой частью западной молодежной субкультуры, а скрытое маской лицо – самым привлекательным медиаобразом.

Но, пожалуй, настоящим новым словом в медиавойне стала работа в социальных сетях. В отличие от оранжевых интернет-революционеров, пропагандисты ИГ действуют нешаблонно.

Твиттер-трансляции боев, посты с котиками-«мяуджехеддинами», готовность в любой момент вступить в беседу с заинтересованным пользователем, интернет-магазины с футболками, флагами и прочей атрибутикой – технологии создания жизненного стиля доведены до совершенства. Массовые кампании по рассылке сообщений позволяют каждому приобщиться к информационному «джихаду».

Последняя иллюзия

Именно потому боевики ИГ с таким упоением уничтожают древние памятники, суннитские мечети, мавзолеи мусульманских праведников в Пальмире. Их борьба – не только борьба с искажениями учения пророка, это война с прошлым, настоящим и будущим, разрушение несовершенной действительности во имя иллюзии.

Год назад Абу Тураб аль-Мугадасси, входящий в верхушку ИГ, публично пообещал разрушить Каабу – мусульманскую святыню. Запущен механизм самоуничтожения ислама во имя мертвяще стерильной чистоты учения, а вместе с этим механизм уничтожения всей цивилизации.

Пример подобной антисистемы, химеры в исламской истории – исмаилитство, в XI–XIII веках наводившее ужас не только на Ближний Восток, но и на Европу. Именно исмаилиты – родоначальники движения убийц-смертников.

То, что бомбардировки позиций ИГ не принесут победы, было понятно сразу. Их не победить на поле боя. Или победа окажется мнимой: вскоре в любой точке земного шара появится новое, еще более страшное воплощение того же чудовища. Единственный выход – напряженный поиск новых смыслов, очищение и перерождение глобального общества.

Только прекратив паразитировать на прошлом и будущем, сделав творческое преобразование мира главным делом цивилизации, можно воткнуть осиновый кол в сердцевину постмодерна, который всего за полвека прошел путь от оргий хиппи до публичного отрезания голов.

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ