После событий в Марьинке, когда счет убитым солдатам ВСУ и армии Новороссии пошел на десятки, а число раненых как минимум приблизилось к сотне – говорить о «Минском перемирии» стало уже как-то совсем неудобно.

Пока со стороны Москвы не прозвучали «главные слова» о признании существования ДНР и ЛНР

Формат «недоперемирия» рухнул окончательно, похоронив под обломками своих сторонников. Почему это произошло – и чего нам ожидать вслед за первым кровавым обострением ситуации в районе Марьинки?

Причины будущей безвременной смерти «Минска» всем думающим людям были очевидны с самого начала – перемирие могло существовать или в виде постоянно ухудшающегося баланса сил в Донбассе, или же приводило к разрушению стратегии одной из сторон.

Такая «остановленная война» ослабляла и Украину, и народные республики. Нынешнее обострение конфликта сразу же высветило «болевую точку» Минского перемирия: и в августе прошлого года, и в феврале нынешнего наступление ополчения было остановлено «Минском» в самый неподходящий момент, когда рухнувший фронт украинской армии был не способен удержать наступательный порыв сил ДНР.

В результате этого ни в августе, ни в феврале республики не решили даже своей основной военной задачи – обеспечения военной, энергетической и инфраструктурной безопасности Горловки, Донецка и даже Луганска.

Речь идет и об артиллерийских позициях украинских войск в районе Красногоровки и Северского Донца, о контроле Украины за Счастьинской и Светлогорской ТЭС и о «водном шантаже» Донецка со стороны киевского режима.

Без решения этих вопросов республики оказывались тотально недееспособными – в руках у киевского режима, согласно Минским соглашениям, по факту оказывались все жизненно необходимые ресурсы Донбасса – и перекрыть все «краники жизнеобеспечения», а то и начать снова обстреливать противника для Киева было лишь вопросом двух–трех часов.

В такой ситуации уже неважно то, что требовали от народных республик Минские соглашения (хотя конечная цель политического урегулирования по ним читалась практически явно: «Республики! Убейте себя сами!») – их выполнение ставилось в прямую зависимость от доброй воли Киева, поскольку регион был лишен какой-либо политической субъектности, даже в тексте удостоившись лишь унизительного эвфемизма «отдельные районы Донецкой и Луганской области».

А «добрая воля» Киева последовательно была продемонстрирована за последние три месяца действия «минского мирного плана», когда под дежурные заявления о сборе очередной контактной группы (включая киевских пенсионеров с неясным статусом) действующая власть предпринимала один за другим недружественные шаги по отношению к Донбассу, день за днем добиваясь экономическими и юридическими методами остановки любой мирной жизни в республиках, губя там экономическую деятельность и способствуя тотальному обезлюживанию прежде цветущего края.

Поэтому ситуация в регионе начиная с середины февраля прошлого года находилась в состоянии постепенно ухудшающегося позиционного тупика: блокада Донбасса подрывала способность республик к сопротивлению, а «военные действия малой интенсивности» день за днем перемалывали в позиционных боях лучшую, наиболее мотивированную часть армии Новороссии.

Выход, как ни странно, для республик и для остатка Украины в складывающейся ситуации был ровно один – это разорвать сюжет «недоперемирия» и гниения двух армий в окопах позиционной войны и перейти к решительным действиям.

Да, сейчас уже можно снова начинать спорить о том, «кто первый начал» – и находить массу зацепок и фактов в пользу той или иной стороны конфликта. Но я скажу иначе: «А что, кто-то прекращал воевать?»

Ведь за ширмой «перемирия» происходили обстрелы городов и постоянные перестрелки по линии фронта, а «особый режим экономической деятельности в Донбассе» на поверку всегда оказывался попыткой Киева ограбить регион и добиться остановки там любой экономической деятельности и нормальной мирной жизни.

Поэтому, начав решать задачу сноса артиллерийских позиций украинских войск в районе Красногоровки давно ожидаемым ударом на Марьинку, армия Новороссии всего лишь сделала то, что должна была: перешла в наступление.

Что может быть целью этого наступления? Очевидная ближайшая цель понятна – ДНР обязана обеспечить «безопасный периметр» своей столицы, Донецка. Пока на твоих улицах всегда могут рваться снаряды артиллерии и даже минометные мины – ты не можешь чувствовать себя в безопасности.

Марьинка, Красногоровка, Авдеевка, Пески – все это части этого «периметра безопасности», и если эти слова не звучали в тексте Минских соглашений – то тем хуже для них.

В сложившемся соотношении сил в Донбассе такая задача по плечу ополченцам – вчерашние бои за Марьинку наглядно продемонстрировали, что армия Украины до сих пор достаточно нервно реагирует даже на элементы маневренной войны, тут же отдавая инициативу в руки даже более малочисленного, но ведущего активные действия противника.

С другой стороны, всех жителей Донбасса, большой России и неравнодушных людей в мире волнует скорее не «бой за избушку лесника» в районе Марьинки, а другие, гораздо более глобальные вопросы. А как же Славянск? Как Мариуполь? Как Запорожье и Одесса? Приднестровье? Киев, наконец?

Насколько локальное обострение сможет решить проблемы, которые накопились на территории Украины и вокруг нее?

Скорее всего, в сложившейся ситуации нынешнее наступление армии Новороссии не сможет стратегически переломить инициативу не то что на всей Украине, но и даже в Донбассе. Пока что ополченцы уступают украинской армии более чем вдвое, компенсируя свою малочисленность исключительно мотивацией и выучкой.

Пока со стороны Москвы не прозвучали «главные слова» о признании существования ДНР и ЛНР, даже в виде неких «временно-переходных» образований – политические цели для переформатирования послевоенной Украины невозможно даже сформулировать.

Сегодня трудно воспроизвести имперские методы Российской империи, которая не чуралась принимать в свой состав целые области Малороссии и Новороссии. Столь же сложно следовать и опыту большевиков, которые во время Гражданской войны сами сначала породили массу государственных образований на территории Украины – а потом слили их все в конструкт под названием УССР.

Пока что бал на Украине правят киевские политики, которых дергают за ниточки или из Европы, или из-за океана.

И вопрос переформатирования Украины, вопрос признания присоединения Крыма, вопрос политического разрешения конфликта в Донбассе – находится в подвешенном, замороженном состоянии.

Война будет долгой. И уйти от этого политического выбора России будет невероятно сложно (если вообще возможно).

Украину еще предстоит переделать. И только Россия может определить – каким образом и в какую сторону.

В противном случае Украину переделают без России, и отнюдь не по российским лекалам.