Независимая пресса пестрит заголовками по поводу того, что в Крыму не будет традиционного, который проводится уже 23 года, марша крымских татар в память о своей депортации. Сторонники шествия уже говорят о «недопустимости таких действий», а также о том, что такой запрет на митинг возбудит негативное отношение крымских татар к российским властям.

Лидеры Меджлиса захотели сыграть на публику, чтобы потребовать от России преференций

В общем, судя по этим высказываниям, такое ощущение, что в Крыму новая власть решила бодро переписывать историю – по самым суровым лекалам Киева и новой украинской власти. Просто отменить все мероприятия и сделать вид, что ничего не было.

Однако если посмотреть, что в действительности происходит в Крыму в эти дни, то окажется, что «все не так однозначно».

Во-первых, сегодня, в день памяти о депортации, на полуострове приспущены государственные флаги.

Во-вторых, осуществляется закладка будущего монумента в память о трагических событиях семидесятилетней давности. Завершатся траурные мероприятия вечером-реквиемом в Государственном академическом музыкальном театре.

Больше того, ряд общественных и религиозных крымско-татарских деятелей высказались против проведения митинга. Например, муфтий мусульман Крыма Эмирали Аблаев. Он попросил «не политизировать день скорби» и вместо этого пригласил всех желающих в мечеть, чтобы там помолиться о пострадавших от депортации крымских татарах.

Вице-спикер республики Ремзи Ильясов во главе общественного движения «Крым» также обратился к Сергею Аксенову с просьбой не проводить митинг. Тем более что еще весной прошлого года Владимир Путин подписал указ о реабилитации крымских татар.

То есть этот этнос теперь и официально, юридически реабилитирован, а текущие бытовые, экономические и жилищные проблемы крымских татар решаются чуть ли не на федеральном уровне.

Так для чего же нужен марш и для кого он так важен? Важен он для Меджлиса. Неформальной, но до сих пор очень влиятельной среди крымских татар организации. Меджлис (а вовсе не татары) многое потерял от воссоединения Крыма с Россией.

Эта структура в период воссоединения Крыма с Россией была на стороне украинской власти, а сейчас, соответственно, являет собой своеобразную этническую оппозицию и новым российским властям в республике, и федеральной власти.

Кстати, во многом понятно почему. В годы, когда Крым был частью Украины, Меджлис фактически был институтом неформальной власти над крымскими татарами. Власть эта была не всегда корректна, иногда проводила свои решения довольно жестко, но противопоставить ей что-либо ни сами крымские татары, ни украинские власти в Крыму не могли.

Сейчас положение изменилось. Нынешний глава Меджлиса находится совсем не в Крыму, а непонятно где, и периодически мелькает на приемах в Белом доме США, а Российская Федерация совсем не намерена поощрять неформальные этнические политизированные анклавы на своей территории. Более того, многие татары после ослабления власти Меджлиса вздохнули с облегчением.

Поскольку жить в единой со всей страной политической системе все же как-то проще, чем под двойным управлением. И официальных структур, и неформального, но довлеющего Меджлиса. Поэтому пресловутый Меджлис начал терять сторонников сразу после вхождения Крыма в состав РФ.

А меджлисовцы всю эту акцию столь же традиционно возглавили бы. Внешним наблюдателям было бы продемонстрировано, что Меджлис все так же в силе, и крымские татары подчиняются решениям именно этой структуры, а не официальной власти. Проще говоря, лидеры Меджлиса захотели сыграть на публику, чтобы потребовать от России преференций.

Нет, не для татар. Для себя.

Отсюда и возмущение ряда татарских общественников, сопряженных с Меджлисом, по поводу того, что «реабилитация от Путина носит чисто декларативный характер», что российская власть ничего для крымских татар не делает и не сделала, и необходимо продолжать митинговать по площадям и маршировать по городам.

Так заявляет, например, член президиума Меджлиса Али Хамзин. Но, увы, ни с историей, ни с трагедией депортации это не связано никак. В данном случае мы видим элемент актуальной публичной политики, не более того.

Что же касается исторической памяти и трагедии, то хорошо, что флаги будут приспущены в Крыму и появится мемориал памяти и скорби. История СССР все же была очень разносторонней. В ней были как великие победы и прорывы, так и очень неприятные и даже трагические страницы. Как, впрочем, и в истории любого государства.

И наша задача – не забывать ни побед, ни трагедий. Победы стоит помнить как пример для подражания, трагедии – как опыт, который нельзя забывать, чтобы ненароком его не повторить. А политические спекуляции на исторической памяти недопустимы, тем более когда речь идет о катастрофе целого народа.