«Скука! Что такое скука? Ощущение несвободы, неестественности».
Одним словом, неприятное ощущение. И даже унизительное: вот он я, человек разумный и вроде бы самодостаточный, и значит, не должен бы в особом развлечении нуждаться, а оказывается, самому себе меня мало, сам себе я не интересен и не знаю, куда самого себя девать.
Cкука, несомненно, – двигатель прогресса, поскольку она упорно вынуждает человечество все глубже копаться не только в собственном пупке, но и в пупе земли, и в недрах вселенной
Так что, «поднимите мне веки», покажитe, как себя развлечь, чтобы почувствовать и естественным, и свободным.
Для постижения свободы скука – вещь такая же естественная и необходимая, как детские болезни. Ветрянка, например. Вроде бы мелочь, а не прививается. Переболеешь в детстве – и не вспомнишь, и всю жизнь не пристает. А заболеешь взрослым – и тяжело, и осложнения могут случиться.
Поэтому бороться со скукой человека разумного учат с самых ранних, с пеленочных лет, мелкими поначалу дозами предоставляя его самому себе и тем самым заставляя находить собственной персоне достойное времяпрепровождение.
От младенческого созерцания рисунка на обоях и вытекающих из оного раздумий и всплесков воображения до занятнейших детских игр в одиночку, за неимением ничего другого, кроме собственных к тому времени накопленных познаний, впечатлений и вкусов. Хочешь, в Чингачгука, хочешь, в Белоснежку, хочешь – в Мушкетеров, сразу в трех!
Абсолютное поражающее против скуки – любопытство и воображение. И то и другое достигается, развивается, воспитывается и подпитывается. Куда ни глянь – везде требуется приложить усилие, где-то поднапрячься, что-то побороть.
И с одной стороны, скука, несомненно, – двигатель прогресса, поскольку она упорно вынуждает человечество все глубже копаться не только в собственном пупке, но и в пупе земли, и в недрах вселенной.
А с другой стороны, на каждом новом витке отвоеванных у скуки кубометров времени и пространства вдруг замечаешь, что эта самая скука, вроде бы испепеленная усердным занятием и обретенным познанием, самовозрождается из пепла новых достижений, наподобие птицы Феникс.
Оттрясли погремушками, отводили хороводы, отплясали с пятки на носок – изобрели телевизор. Сели, посмотрели – опять заскучали. Придумали компьютер. Сели, постучали – снова заскучали. Завертели такой чудо-телефон, чтоб телевизор с компьютером в одном кармане.
А карман все шире. И прогресс все глубже. И цивилизация опять на «новом витке», на крутом вираже – и кто это там, за поворотом, на горизонте?.. Она! Опять она. Скука.
По данным международной организации здравоохранения, все большее количество людей в мире нуждается в помощи квалифицированных специалистов, чтобы избавиться от телевизионной и компьютерной зависимости.
Повторю: нуждается в помощи. Не скажу: обращается за помощью. И не то чтобы совсем избавиться, но хотя бы самостоятельно контролировать теле- и компьютерную дозировку.
Поколение не поднимающих голов от собственных коленей, не отрывающее вытаращенных глаз от экранов мониторов, не способное пройти по улице без проводов в ушах и нагрудных карманах – судорожно и безнадежно скучает.
Не желает ни на минуту остаться наедине с самим собой и вдруг задуматься: кто я без всего этого и что я буду делать, если вдруг вселенское замыкание и гаснет свет? В гложущем опасении в любой момент оказаться выключенным из информационной паутины и еще более заскучать, нежели скучает монотонно переключающий телепрограммы в поисках наименьшего сопротивления интеллекта.
Кому не знаком условный рефлекс хватания мобильника, лишь только булькнет эсэмэска – лихорадочное нажатие невидимой кнопочки: кто?! когда?! за каким хреном?!
Эти дети вовремя не переболели скукой в реальной жизни, и потому подцепили ее в виртуальной. С осложнениями.
Они не строили трущобы в кустах сирени и не кормили кукол жидкой глиной из игрушечных кастрюлек. Не стреляли из деревянных ружей и пластмассовых пистолетов. Не носились босиком по диким травам, удирая от племени команчей и атакуя племя сиу. Они уже в десять лет считали и тех и других детским лепетом человечества, по сравнению с квантовой физикой и озоновой дырой.Зато они умели одним нажатием нужной кнопочки сотворить все вышеупомянутое в многомерном изображении и проиграть любую авантюру одним мышиным щелчком, без запачканных пальцев и разбитых коленок.
Поэтому реально разбитая коленка, не заживающая от компьютерного щелчка, вызывает у них серьезный, долговременный шок.
Теоретически это знают все. Практически все, как всегда, живут на авось, надеясь, что свет не погаснет.
Самое интересное по этому поводу сформулировал один заслуженный деятель психоиндустрии на форуме, посвященном проблемам теле- и компьютерной зависимости. Он сказал, что головокружительное ощущение компьютерного всемогущества на самом деле ведет «к какой-то неестественной несвободе», новому наркотику от бездумья.
(См. начало, дневник писателя Достоевского, 1873 г.: «Скука! Что такое скука?..»)
Похоже, мы опять оказались в западне, а она тут как тут, как вожжа под мантией удовлетворенности: давайте, не рассиживайтесь, дерзайте – сели, поели, опять пошли!
В общем, скука – штука полезная. А мы снова выкрутимся. Не впервой.