Этот текст я начала писать полтора месяца назад. Мне хотелось ответить на одну статью, в которой говорилось, что все православные приходят в храм что-то просить и хотят счастья.
Тогда, на пике своего счастья, мне хотелось сказать, что искать каких-то особых молитв о счастье или скорбях не стоит
А надо бы для разнообразия и о трудностях помолиться, чтобы их тоже Бог давал (на этом месте автор видел себя, наверное, эдаким страдающим романтиком Вертером у моря, и волосы по ветру развеваются, и печаль его светла).
Полтора месяца назад было самое счастливое время: мы с мужем выгуливали нашу шестимесячную дочку по Угличу, радовались друг другу, успехам малышки, любимым делам и угличским храмам.
Муж мечтал, что сейчас по-новому все организует на работе, я мечтала о троих детях, мы вместе – о Правмире.
За эти полтора месяца наша жизнь стала совсем другой. Скоропостижная кончина Толика. И теплая волна любви и поддержки, в которую мы погрузились. Страшно подумать, как тяжело было бы без этой любви, поддержки и молитвы. Это чудо. Чудо, за которое мы очень благодарны.
Тогда, на пике своего счастья, мне хотелось сказать, что искать каких-то особых молитв о счастье или скорбях не стоит. Учиться очень простой сложной вещи – быть благодарными Богу за каждый миллиметр своей жизни. Не формально и теоретически, а каждую минуту жизни.
– Вечером дома все в сборе – слава Богу!
– Никто не заболел – слава Богу!
– На работе больших конфликтов не возникло – слава Тебе, Господи!
– Ужин не пригорел и всем домашним понравился – слава Богу!
– Добрались до парка погулять – застать такую красивую осень – слава Тебе, Господи.
Мне кажется, что только так можно вытеснить – хоть немного – из своей головы постоянное недовольство-беспокойство: то не сделали, это не так, носки опять разбросаны, коленки на штанах порвали, а в интернете опять кто-то неправ.
А потом оглянешься на три года назад и понимаешь: столько замечательных людей еще были живы, со столькими друзьями-знакомыми не разошлись, столько было сил и радости. И сейчас еще много. И все равно надо благодарить.
Еще я хотела вспомнить о Николае Евграфовиче Пестове, замечательном православном мыслителе. Его дочь – матушка Наталия Николаевна Соколова – вспоминала, как он получил похоронку с фронта – погиб любимый сын Коля:
«Осенью 43-го года папа, войдя в комнату, увидел на столе открытку, в которой сообщалось о том, что его сын убит в бою. Часа два–три папа был один, я запаздывала из института, ходила на лекции в Третьяковку. Папа открыл мне дверь и убежал, не взглянув на меня. Я кинулась вслед за ним, поняв, что с ним что-то происходит.
Он встал лицом к иконам, держался за шкаф, а от меня отворачивался и весь содрогался, не говоря ни слова. «Папочка! Что с тобой? Что случилось?» Он молча показал мне рукою на стол, где лежала открытка, а сам зарыдал громко, навзрыд. Мы долго сидели, обнявшись, на маминой кровати, я тоже обливалась слезами, но все старалась успокоить папу.
А он долго не мог ничего говорить от рыданий. Первое, что он сказал, было: «Как трудно мне было произнести: слава Богу за все!»
Это все, что я хотела написать полтора месяца назад. Но сейчас добавлю вот еще что.
В нашей жизни нет гарантий.
Нам этих гарантий очень хочется, нам очень нужны правильные уравнения и пазлы – если тут поступить так, то будет обязательно так и никак иначе. На обещаниях и гарантиях даже нередко строят проповедь христианства – если соблюдать все заповеди, то будет все хорошо и правильно, а если нарушать, то будут скорби и скорби.
Иногда так и бывает. Иногда – нет. Потому что на смену гарантиям приходит жизнь. И наша воля определяет ее ход.
Нам не понять многого.
Почему поженились по благословению трех духовников и старца, а муж ушел к другой?
Почему венчались и жили церковной жизнью, а родился больной малыш? А потом ушел муж...
Почему соблюли целомудрие до брака – и среди полного здоровья нет детей? А те сделали пять абортов – и все равно дети есть?
Почему свои дети выросли равнодушными и недобрыми?
Почему усыновленные дети у одних вырастают такими прекрасными и самыми лучшими, а у других – очень и очень проблемными?
Почему постился-исповедовался-причащался, но не миновала тяжелейшая онкология?
Почему так рано умирают самые лучшие? Почему так долго живут старики, повторяющие каждый день: «Ну когда же меня Господь заберет, не могу я больше»?
Почему ты столько старался сделать для человека, а он тебя предает так, как не предавали совсем посторонние люди?
Ведь вы сможете продолжить этот список сами?
– Ведь я же все старалась сделать правильно, мне казалось, что тогда все будет хорошо! – воскликнула я подруге.
– Ага. Если соблюсти все заповеди, то будет хорошо, спокойно и в доме достаток. А про того, кто дал заповеди, ты не забыла, часом?
Крест, гвоздие, копие, смерть.
Висит на древе, на водах землю повесивший
в ложную багряницу облачается, одевающий небо облаками
заушение принимает, во Иордане освободивший Адама
Сын Девы.
Если Христос не воскрес, то мы все занимаемся тщетными и бессмысленными вещами. И не только мы – и Александр Невский, и Дмитрий Донской, и Иоанн Златоуст, и Елизавета Феодоровна Романова и мученицы Вера, Надежда и Любовь...
Гарантий нет.
Есть Крест.
У каждого свой. У каждого самый тяжелый. И, говорят, у каждого – по силам.
Источник: «Православие и мир»