«Хочу заранее предупредить топ-менеджеров: не нужно сразу бежать в Париж или Лондон, демонстрируя «горящую шапку». Доследственная проверка – это еще не обвинение, признаки – необязательно доказанные факты», – сказал Маркин в интервью журналу «Итоги».
При советской власти диссидентов хотя бы сажали и высылали, а сейчас все они при статусах и должностях. Но, видимо, образ преследуемых нужен для ссылки самих себя в Париж или Ниццу
«Но нужно привыкать к тому, что большие бюджетные деньги – это и высокая степень ответственности, включая готовность к таким проверкам и разговору со следователями. Даже если все общество уверено, что речь идет о хитроумных комбинациях, для суда это не аргумент, нужны доказательства умысла, а не просто неудачи рискованных вложений. Политический заказ Следственный комитет не будет отрабатывать даже из благих намерений», – заверил представитель СК.
Напомним, в конце мая стало известно, что Сергей Гуриев*, входящий в топ-100 кадрового резерва России, покинул пост ректора Российской экономической школы и уехал жить во Францию. К такому решению Гуриев пришел после того, как его вызывали на допрос по «второму делу ЮКОСа».
«Только совсем неопытные политики, шизанутые активисты, ну и еще соискатели западных грантов приписывают СКР политические мотивы. А мы всего лишь исполняем принятые политиками законы. За это нам платят и поощряют, за неисполнение наказывают. Вот и все мотивы», – сказал Маркин.
«Допустим, кто-то сочувствует «болотным узникам» и желает, чтобы следователи к ним не приходили и не преследовали. Тогда нужно на выборах проголосовать за партию, обещающую разрешить нападать на полицейских и устраивать массовые беспорядки, изъять эти статьи из УК. Только я сомневаюсь, что в стране найдется много сторонников такой партии. Большинство людей думает о безопасности близких, о детях. И в целом правоохранительные органы чаще критикуют не за пресечение преступности, а за бездействие», – отметил он.
Комментируя арест мэра Ярославля Евгения Урлашова, подозреваемого в коррупции, Маркин также заявил, что в этом деле отсутствуют политические мотивы: «Мэров, депутатов, вице-губернаторов привлекают к ответственности довольно часто. В один день с ярославским Урлашовым Интерпол задержал по нашему запросу единоросса из городской думы Пензы. И никто не стал по этому поводу шуметь. Так что вопрос нужно ставить так: почему оппозиция каждый раз поднимает шум в защиту своих взяточников или мошенников? А мы в СКР коррупционеров по сортам не разделяем, они все наши будут».
«Некоторые политики хотят влиять на следствие, приходится их осаживать, предупреждать – не переходите черту. Не открою секрет, если скажу, что основная тяжесть этой задачи лежит на председателе СКР. Это единственная политическая должность в нашей вертикали. Моя задача попроще – обозначать границы и громко предупреждать тех, кто их переходит. Это не политическая роль, а ровно наоборот - антиполитическая профилактика», – объяснил Маркин.
«Просто политики еще не адаптировались к новой ситуации, отсюда столько внимания к СКР и моей персоне, – сказал он. – И то не из-за меня, а из-за грубых ошибок известных политиков. Скоро привыкнут, перестанут политизировать банальные уголовные дела, и тогда будет меньше поводов для упоминания Маркина и Следственного комитета в политическом контексте».
«Мы же взрослые люди, ни для кого не секрет, что несистемная оппозиция и правозащитники финансировались и продолжают получать немалые деньги из зарубежных политических фондов. Для них само существование Следственного комитета и вообще государства в России – повод для спекуляций и воплей о мнимых преследованиях. При советской власти диссидентов хотя бы сажали и высылали, а сейчас все они при статусах и должностях. Но, видимо, образ преследуемых нужен для ссылки самих себя в Париж или Ниццу», – предположил Маркин.
«Что касается моей критики СПЧ (при президенте России – прим. ВЗГЛЯД), то я всего лишь вежливо попросил не приписывать следователям политических мотивов. И самое главное – не ставить на одну доску преступников и полицейских, защитивших право граждан России иметь такую власть, какую они себе сами выбрали», – добавил он.
«Чтобы защитить следователей от политических манипуляций, у меня есть только один способ – громко называть вещи своими именами. Если кому-то правда глаза колет, то не я в этом виноват», – подчеркнул Маркин.
Говоря о вероятной отмене особого статуса «Сколково», Маркин заметил, что «это дело не наше, а политиков – решать, кому и какие дать преференции для развития экономики или науки».
«Но особый статус – это не индульгенция для грешников, а всего лишь иной порядок, тоже основанный на законах. Незнание или нежелание знать законы не освобождает от контроля и ответственности, в том числе и уголовной», – заметил он, напомнив, что «в ходе проверки в «Сколково» мы не только выявили злоупотребления, но и подтвердили, что изначальный договор с Пономаревым был корректным, в отличие от мошеннического допсоглашения». «То есть мы защитили доброе имя людей и сам проект от тех, кто их подставил», – подчеркнул Маркин.
«Это не единственное уголовное дело в связи со злоупотреблениями в «Сколково», а Счетная палата – не единственный контрольный орган, откуда к нам поступают материалы о сколковских делах», – добавил он.
На вопрос о том, почему в СК не комментируют ситуацию в других компаниях, например, в Роснано, Маркин заметил: «Что касается прочих получателей бюджетных средств или льгот, то плановые проверки Счетной палаты проводятся везде. Материалы проверок изучаются и в СК, и в прокуратуре. Если есть признаки злоупотреблений, то обязательно будут проведены следственные действия для их проверки».
* Признан(а) в РФ иностранным агентом