Власти Японии и Южной Кореи провели совместную интервенцию на валютном рынке, чтобы поддержать свои национальные валюты. Этот шаг является редким и беспрецедентным примером скоординированных действий, возможно, при участии Соединенных Штатов, считает Reuters.
Взлет курса японской иены в паре с долларом на прошлой неделе породил слухи о новых интервенциях властей Японии. Буквально за 50 минут курс японской валюты на торгах неожиданно укрепился со 162 до 158 иен за доллар. При этом много месяцев наблюдалась жесткая девальвация иены, но когда ее курс дошел до минимального уровня за 40 лет, произошел неожиданный разворот и удорожание менее чем за час.
«Динамика в паре доллар/иена демонстрирует классические признаки интервенции», – написал Ноа Баффем из CIBC Capital Markets. И это состоялось после заседания ФРС США.
Колоссальный объем валютных вливаний застал врасплох крупных игроков и позволил нанести серьезный удар по спекулянтам. Власти прибегают к таким действиям, чтобы защитить экономику от чрезмерной девальвации национальной валюты и удешевить импорт.
«Япония является нетто-импортером. Ее экспорт составляет порядка 10,9 млрд иен при импорте порядка 11,3 млрд иен. При этом, по данным за 2025 год, порядка 20% импорта приходится на энергоносители. В текущих условиях слабая иена достаточно сильно бьет по импорту и сокращает покупательскую способность населения, ухудшает условия для бизнеса», – объясняет желание властей укрепить иену Николай Дудченко, аналитик ФГ «Финам».
Одновременно с этим Корея своими интервенциями по продаже доллара укрепила корейскую вону на 2%. Валюта достигла самого высокого уровня за последние девять месяцев.
Интересы Японии и Кореи совпадают, поэтому их совместная распродажа доллара помогает усилить эффект для их собственных валют.
«Южная Корея хотя и является нетто-экспортером, но также имеет большую долю энергоносителей в структуре импорта. Валюты двух стран достаточно сильно коррелируют, соответственно, при ослаблении иены это отражается на корейской национальной валюте. Как следствие, интервенции стали выгодны всем», – говорит Дудченко.
Если Японии и Южной Корее хотелось поддержать свои национальные валюты, то США выгодно ослабление доллара по отношению к ним, поэтому Reuters считает, что эти интервенции были проведены с одобрения Вашингтона.
«Чем слабее курс доллара, тем это более выгодно американским экспортерам. Проводя протекционистскую политику, Дональд Трамп не зря настаивает на снижении ключевой ставки и, соответственно, ослаблении доллара США. Это может способствовать росту выручки американского бизнеса, стимулировать производство товаров и услуг для дальнейшего экспорта», – говорит Дудченко.
Кроме того, слабый доллар означает возможность девальвации национального долга – определенный дефолт через инфляцию,
добавляет эксперт. «Не стоит забывать, что именно Япония является крупнейшим держателем американского долга. Согласно оценке американского казначейства, в мае Япония держала облигаций на сумму свыше 1 трлн долларов. С этой точки зрения ослабление курса доллара тоже в определенной степени выгодно», – поясняет Дудченко.
Рынки госдолга США и Японии взаимосвязаны. «Проблема госдолга Японии набирает обороты: доходности по десятилетним гособлигациям за год выросли вдвое и вплотную приближаются к 3% годовых. Это рекордный уровень за последние 30 лет», – отмечает Сергей Клисенко, управляющий директор рейтинговой службы НРА. Это значит, что обслуживать госдолг стало очень дорого.
«У Японии крайне высокий госдолг к ВВП на уровне около 250%, и рост доходности гособлигаций за три десятилетия из околонулевых значений к 3% делает обслуживание госдолга неустойчивым в долгосрочной перспективе. Девальвация иены происходила параллельно на фоне проблем с госдолгом, который усилился ближневосточным кризисом и сопровождался быстрым уходом институциональных инвесторов с японского рынка в пользу США», – говорит Клисенко.
Чтобы остановить девальвацию иены, Япония провела валютные интервенции через распродажу золотовалютных резервов страны, основная часть которых размещена в гособлигациях США. Поэтому эти действия напрямую влияют на состояние американского госдолга. А у США с госдолгом тоже большие проблемы, так как обслуживание его растет. Доходности по десятилетним US Treasuries приближаются уже к 4,8% – уровню, который наблюдался накануне глобального кредитного кризиса 2008 года, замечает эксперт.
Что касается Южной Кореи и США, то их отношения отличаются сильной зависимостью динамики фондового рынка Южной Кореи с сектором высоких технологий американского рынка – компаний Google, Meta*, Nvidia, Microsoft и т. п., которые массово закупают чипы у южнокорейских Samsung и SK Hynix, говорит Клисенко.
«Южнокорейский фондовый рынок в последние пару лет оказался сильно связан с компаниями бигтеха США. Падение южнокорейского рынка почти на 50% за последние полтора месяца на фоне растущего скепсиса по поводу окупаемости инвестиций в ИИ может в конечном итоге перекинуться на фондовый рынок США, чего они и боятся.
В США также наблюдается сильный пузырь, и уже более 30% капитализации индекса S&P500 сконцентрировано всего в семи компаниях», – говорит собеседник. Поэтому интервенции Южной Кореи направлены на купирование кризисных явлений и охлаждение панических продаж на южнокорейском рынке.
«США надеются на нормализацию ситуации в Южной Корее, чтобы проблема в конечном итоге не перекинулась на них самих», – замечает Клисенко.
Получится ли у Японии и Кореи сдержать угрозу для своих экономик и для США – пока не вполне ясно.
«Курсы национальных валют стран выросли по отношению к доллару США. Вместе с тем необходимо учитывать, что эффект от подобного рода действий носит временный характер и обычно требует дополнительных мер. Например, изменения траектории ключевой ставки», – указывает Дудченко.
«Проблема лишь отсрочена на некоторое время, но не решает фундаментальных рисков с крайне высоким уровнем долговой нагрузки не только в Японии, но и в США, а также чрезмерной перекупленности американского фондового рынка. Процесс сдутия фондового рынка Южной Кореи уже запущен и имеет серьезные риски продолжения в ближайшие месяцы, несмотря на технический отскок 31 июля на фоне объявления мер поддержки со стороны южнокорейских властей», – заключает Сергей Клисенко.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ