О заключении сделки с Венесуэлой американский лидер сообщил в своем заявлении, назвав ее «крупнейшей нефтяной сделкой в мировой истории». По словам Трампа, соглашение было достигнуто по его поручению при участии госсекретаря США Марко Рубио и министра войны Пита Хегсета. Американский президент отметил, что переговоры велись при тесном взаимодействии с временным президентом Венесуэлы Делси Родригес и при участии частного бизнеса.
По утверждению главы Белого дома, соглашение позволит США более чем вдвое увеличить собственные нефтяные резервы и существенно нарастить предложение нефти на американском рынке. Это, как считает Трамп, приведет к заметному снижению цен на бензин для американских потребителей в долгосрочной перспективе.
«Эта историческая сделка более чем удваивает американские нефтяные резервы, значительно увеличивает наши поставки нефти и существенно снизит цены на бензин для всех американцев на долгие годы», – заявил президент. При этом американский лидер не раскрыл финансовые и юридические параметры соглашения, включая механизм передачи контроля над нефтяными запасами и долю, которая будет принадлежать американскому бизнесу.
Кроме того, Венесуэла обсуждает с американскими чиновниками возможность выхода из ОПЕК, сообщает западная пресса со ссылкой на источники. Как отмечается в публикациях, во-первых, это позволит Венесуэле наращивать добычу нефти без учета ограничений, установленных организацией. Во-вторых, это создаст условия для более активного привлечения международных инвесторов к восстановлению нефтяной отрасли Венесуэлы.
Однако огромные запасы нефти Венесуэлы остаются непростым активом для освоения и воспользоваться всеми выгодами от выхода страны из ОПЕК сейчас невозможно.
«Во-первых, Венесуэле не нужен выход из ОПЕК и сделки ОПЕК+, потому что она, на самом деле, не ограничена никакими квотами. Да, они внутри соглашения, но на Венесуэлу, а также Ливию и Иран квоты не распространяются. Они могут наращивать добычу так, как хотят. Однако Венесуэла наращивает добычу очень медленно. Почему у них нет взрывного роста? Потому что у них высокая себестоимость добычи, и инвесторы не спешат входить в венесуэльские проекты, даже несмотря на то, что США снимают санкции. Одни месторождения выработанные, другие просто сложные месторождения битуминозных пород и так далее», – говорит Игорь Юшков, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности и старший преподаватель кафедры политологии Финансового университета при правительстве РФ.
Несмотря на то, что Венесуэла – крупнейший в мире игрок по запасам нефти, высокой добычи там никогда не было. Исторический рекорд по добыче был в 1998 года и составил всего 3,4 млн баррелей в сутки. В июле 2026 года венесуэльская добыча оценивалась в 1,16 – 1,25 млн баррелей в сутки, это на две трети меньше прежней добычи, которая упала очень давно. Чтобы Венесуэла смогла стремительно нарастить добычу и побить этот старый рекорд инвесторы должны вложить десятки миллиардов долларов, понимая, что эти деньги могут не вернуться.
«Ожидать миллионов дополнительных баррелей быстро я бы не стал. Rystad оценивает потенциал относительно быстрых ремонтов, расконсервации скважин и устранения узких мест примерно в 300 – 400 тыс. баррелей в сутки. Дальше начинается совсем другая экономика.
Возвращение к добыче около трех млн баррелей в сутки может потребовать свыше 150 млрд долларов инвестиций на горизонте 10–15 лет»,
– говорит эксперт ИРТТЭК Михаил Вакилян.
Дороговизна венесуэльских проектов создает риски, так как к тому моменту, когда они заработают, цены на рынке могут оказаться слишком низкими. «Полная безубыточность многих крупных венесуэльских проектов оценивается от 70–80 долларов за баррель и выше, а с учетом странового и правового риска требования инвесторов могут быть еще жестче. Поэтому американские обещания инвестиций пока правильнее воспринимать как намерение, исполнение которого будет зависеть от нефтяных цен, законодательства, налогового режима и гарантий собственности», – поясняет Вакилян.
С точки зрения инвесторов, считает Юшков, лучше подождать, когда освободится Ормузский пролив или ситуация в Тегеране изменится настолько, что американцы снимут с Ирана санкции и можно будет инвестировать в иранскую добычу. «В Иране себестоимость добычи нефти гораздо ниже, чем в Венесуэле, и инвесторы придут туда с гораздо большей охотой. А если ты вложишься в сложные проекты Венесуэлы с высокой себестоимостью, то риски потерять свои инвестиции, слишком большие. Именно это отпугивает инвесторов от Венесуэлы, а не надуманная квота ОПЕК», – отмечает ФНЭБ.
Однако, по мнению Вакиляна, США не напрасно затеяли эту игру с выходом Венесуэлы из ОПЕК. «Для Вашингтона смысл этого шага лежит дальше по горизонту. США хотят получить возможность восстанавливать венесуэльскую добычу без риска, что через несколько лет ее придется снова ограничивать ради решений картеля. Одновременно они получают контролируемый источник тяжелой нефти рядом со своими НПЗ на побережье Мексиканского залива, многие из которых технологически хорошо приспособлены именно к такому сырью. Плюс политически это еще один удар по способности ОПЕК координировать предложение», – считает эксперт.
«Американцы, скорее всего, устраивают это не для того, чтобы заманить инвесторов в Венесуэлу. Это больше похоже на то, что США хотят компенсировать рынку свои неудачи на Ближнем Востоке.
У них не получилось с Ираном, Ормузский пролив перекрыт, цены остаются высокими, и вот США пытаются за счет Венесуэлы подправить ситуацию и хотя бы частично компенсировать выпадающие ближневосточные объемы», – полагает Юшков.
По его мнению, по мере того, как Ормузский пролив будет оставаться закрытым, а стратегические резервы истощаться, и цены идти еще выше, американцы будут пытаться вот такими историями сбыть цены. Сначала это будут истории о выходе Венесуэлы из ОПЕК, потом рассказы об ожидаемом увеличении венесуэльской добычи и т.д.
«США в целом выгоднее, чтобы рядом с ней добывалось больше нефти, а на Ближнем Востоке – меньше. Потому что Венесуэлу, Гаяну, Канаду, Мексику они гораздо больше контролируют, чем Ближний Восток», – рассуждает Юшков.
Между тем, выход из ОПЕК и сделки ОПЕК+ Венесуэлы может иметь последствия. Во-первых, Венесуэла одна из пяти стран, которые основали ОПЕК в 1960 году. Из-за экономического кризиса и санкций влияние страны на организацию снизилось. Но даже выход Венесуэлы может подтолкнуть к такому же шагу и других членов. Во-вторых, в этом году ОПЕК уже покинули ОАЭ, и у них как раз были ограничения по добыче и есть возможность ее нарастить. Еще один претендент на выход – это Ирак, хотя официально эти слухи пока не подтверждают власти страны.
«Если Венесуэла реально выйдет из ОПЕК и ОПЕК+, это приблизит распад всей остальной сделки и организации. В этом случае каждый будет добывать нефть по максимуму, возникнет переизбыток предложения на рынке и цены снизятся. Однако пока объявлять о выходе из соглашения не имеет смысла, так как из-за перекрытия Ормузского пролива воспользоваться результатами распада организации не получится. Но после открытия Ормузского пролива, это может произойти», – считает Юшков.
«В ближайшее время эффект самого решения будет в основном психологическим. Для мирового рынка главный риск возникает в среднесрочной перспективе. Если Венесуэла действительно начнет устойчиво добавлять сотни тысяч баррелей и одновременно выход страны ускорит дальнейшее ослабление дисциплины ОПЕК, давление на цены станет заметным», – говорит Вакилян.
Для России такой сценарий скорее неблагоприятен по двум причинам: дополнительное предложение через несколько лет и дальнейшее ослабление способности ОПЕК+ управлять рынком, полагает эксперт. «При этом прямой конкуренции между российской и венесуэльской нефтью меньше, чем кажется, так как значительная часть тяжелых венесуэльских сортов естественным образом тяготеет к американской переработке. Поэтому для России важнее возможное снижение мирового ценового бенчмарка и ослабление самой системы координации производителей, чем появление венесуэльского барреля как непосредственного конкурента», – заключает Вакилян.