После ночной атаки на Новороссийск Минсельхоз России заявил о создании специального штаба для координации перевозок зерна в условиях ограниченной логистики.
Штаб подберет оптимальные маршруты доставки, будет собирать заявки, контролировать цены и следить за отгрузкой. Главная задача – своевременно вывезти зерно и масложировую продукцию. Зерно будут перенаправлять на альтернативные маршруты: порты Балтики, Каспия, Дальнего Востока и сухопутные маршруты.
«Перенаправлять зерно будут, скорее всего, преимущественно на Балтику. Балтийские порты в первом полугодии уже нарастили экспорт зерна на 22%, зерно становится одним из драйверов бизнеса северных гаваней. Порты Каспийского моря поближе, но они менее емкие и не имеют выхода в океан, это ограничит перераспределение урожая в Каспийский бассейн. Транспортировка на Дальний Восток несет более существенные логистические затраты, поэтому в дальневосточные порты зерна поедет меньше, чем на Балтику», – рассуждает Алла Юрова, старший директор рейтингов нефинансовых компаний рейтинговой службы НРА.
«Быстро заместить Новороссийск и Тамань другими направлениями не получится. Экспортная логистика зерна с Юга России исторически выстроена вокруг Азово*-Черноморского бассейна. Здесь находятся основные производящие регионы, глубоководные терминалы и инфраструктура под большие объемы.
Три ключевых новороссийских терминала за первое полугодие перевалили около 8,4 млн тонн зерна, тогда как весь Балтийский бассейн за тот же период – около 1,2 млн тонн. Балтика, Каспий и Дальний Восток могут принять часть грузопотока, но в короткий срок заменить южные порты не в состоянии»,
– отмечает Роман Копосов, заместитель директора компании стратегического консалтинга «АРБ Про».
Сухопутная логистика тоже может частично помочь. «Один из рабочих вариантов – это международный транспортный коридор «Север – Юг» через Азербайджан и далее в Иран. РЖД уже предоставляют существенную скидку на перевозку зерна по этому направлению. Но сухопутный маршрут сложнее морского. Увеличивается транспортное плечо, количество операций, возрастает зависимость от пропускной способности железной дороги и пограничной инфраструктуры. Поэтому альтернативная логистика, скорее всего, будет дороже привычной отправки через Черное море», – говорит Копосов.
Транспортные расходы, движимые увеличением спроса на ж/д состав и хрупкостью поставок топлива для автотранспорта, естественно будут расти, согласна Юрова.
Снижение экспорта в августе эксперты считают уже практически неизбежным. В августе глобальный рынок может недосчитаться половины российского зерна, считает Юрова.
В среднем в августе экспорт пшеницы составляет 5,7 млн тонн по статистике за последние пять лет, но в этом году ситуация иная. Еще в июле из-за напряженной ситуации в Азово-Черноморском регионе экспорт упал до 2,3 млн тонн основных зерновых культур, что почти на 40% меньше, чем годом ранее. Поэтому в августе, еще до сложностей в портах Новороссийска, ожидали экспорт 2,5-3,4 млн тонн по разным оценкам. Теперь можно вычитать порядка 0,5-0,7 млн тонн, считают в компании «Совэкон».
«Еще до остановки всех трех крупных терминалов в Новороссийске отраслевые эксперты снижали прогноз экспорта зерна с примерно 2,5 млн тонн до менее 2 млн тонн. После остановки КСК ситуация стала еще сложнее. Сейчас я бы не называл точную цифру, потому что она практически полностью зависит от того, насколько быстро удастся восстановить работу терминалов», – говорит Копосов.
По его словам, если ограничения будут краткосрочными, то часть отставания можно будет компенсировать позднее. Если они сохранятся несколько недель, то накопленный объем пшеницы просто физически невозможно будет быстро перенаправить на другие маршруты. «Для аграриев это более серьезная проблема, чем для государства. Сейчас идет уборочная кампания, зерно выходит на рынок, а возможность его вывоза сокращается. Возникает локальный избыток предложения. Экспортеры учитывают дополнительные расходы и риски логистики в закупочной цене, поэтому давление в первую очередь передается производителю. Особенно уязвимы хозяйства без собственных мощностей хранения и большого запаса оборотных средств. Крупные агрохолдинги с элеваторами и доступом к финансированию способны переждать этот период значительно легче», – полагает собеседник.
Что может помочь в такой ситуации? Это государственные закупочные интервенции.
«Механизм госзакупок существует, ценовые уровни для закупок зерна в интервенционный фонд установлены.
Но рассматривать государственный резерв как замену экспорту нельзя. Экспорт измеряется миллионами тонн в месяц, поэтому интервенции способны скорее поддержать рынок и убрать часть избыточного предложения, чем полностью компенсировать выпавший канал сбыта», – говорит Копосов.
Пока на мировом рынке стоимость пшеницы резко выросла на новостях, внутри России зерно дешевеет. Потому что в России предложение увеличивается, а на мировом рынке происходит обратное. Причем проблемы возникли не только у российского зерна. Украинские аграрии оказались еще в худшей ситуации, у них практически нет альтернатив для вывоза пшеницы.
«Россия и Украина остаются крупными поставщиками пшеницы, и любые риски для черноморских поставок сокращают ожидаемое предложение и поддерживают мировые котировки», – говорит Копосов. По прогнозу USDA, Россия и Украина вместе обеспечивают около 28% мировой торговли пшеницей в сезоне 2026/27. Потеря даже доли от этого объема заставляет цены расти.
После атаки на Новороссийск цена пшеницы на бирже в Чикаго сразу выросла на 4%, а за год и вовсе на 30%. А на российском рынке стоимость пшеницы снизилась на 800–1000 рублей за тонну с конца июля.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ