Лишь 13 млрд из 31 млрд тонн запасов нефти в России рентабельны, при текущей добыче в 516 млн тонн в год запасов хватит на 26 лет, заявил глава Минприроды РФ Александр Козлов.
По его словам, большая часть запасов – трудноизвлекаемые, которые стали рентабельными благодаря тому, что вовремя были даны налоговые льготы.
В целом в России сейчас 31 млрд тонн запасов нефти и 95 млрд тонн ее ресурсов. Их отличие в том, что ресурсы надо еще подготовить за счет геологоразведки – как государством, так и компаниями, и только потом перевести их в запасы, поясняет Козлов.
Существуют разные методологии подсчета запасов. Классическая советская методика, которая до сих пор используется – это учет всего, что есть под землей, по системе ABC. Но глава Минприроды использует западную классификацию, которая учитывает только рентабельные запасы углеводородов, а не все имеющиеся под землей, которые не факт, что когда-то будут добыты.
Однако эксперты уверены, что паниковать, что через 26 лет в России кончится последняя капля нефти, бюджет лишится трети своих доходов, а мы станем закупать нефть втридорога у других поставщиков, еще рано. И вот почему.
«Эта оценка не означает, что через 26 лет мы проснемся – и в стране нет ни капли нефти. Потому что параметры ресурсов и запасов будут меняться на протяжении всех этих лет. Это не постоянная величина. Каменный век закончился не потому, что закончился камень, и нефтяной век закончится не потому, что закончится нефть, а по другой причине, например, если упадет потребление из-за массового использования электромобилей», – считает Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ).
«Не надо эту цифру воспринимать буквально. У нас ежегодно на баланс ставится не меньше нефти, чем извлекается из недр. Если посмотреть на статистику прошлых лет, то и раньше извлекаемой нефти хватало на 26 лет, и через несколько лет будет то же самое»,
– говорит Александр Фролов, заместитель гендиректора Института национальной энергетики, главный редактор отраслевого медиа «ИнфоТЭК».
Например, в 2019 году глава Роснедр говорил, что запасов нефти в России хватит на 23-25 лет при современном уровне добычи и что страна старается держать уровень обеспеченности запасами на уровне 20 лет. В 2025 году этот уровень выше на шесть лет, в том числе за счет рекордных вложений в геологоразведку.
Есть много факторов, благодаря которым рентабельные запасы нефти в России могут вырасти. Во-первых, это произойдет, как только цена на нефть вырастет. Одно дело – добывать при текущих 50-60 долларах за баррель, а другое – при 100-120 долларах за баррель. «Например, в Канаде много нефти спрятано в битуминозных песках, себестоимость ее добычи высока, но когда нефть дорожает, то оценка запасов в стране сразу увеличивается», – говорит Игорь Юшков.
Еще один способ увеличить рентабельные запасы нефти – это совершенствовать технологии. «Часть наших запасов располагается на шельфе, в том числе арктическом, которые Козлов не учитывает в рентабельных запасах, так как при сегодняшней цене на нефть в 50-60 долларов за баррель добывать ее оттуда нерентабельно. Та же самая ситуация с Баженовской свитой – это трудноизвлекаемая нефть, и цена нефти слишком низка, чтобы подобная добыча была рентабельна. Однако совершенствование технологий и понижение себестоимости добычи приводят к увеличению запасов и добычи», – говорит эксперт ФНЭБ.
«Если лет десять назад работа с залежью толщиной 20 метров на глубине два-три километра была делом сложным, то сейчас доступными стали залежи толщиной три метра. И пределы развития здесь не достигнуты, технологии можно развивать дальше», – говорит Александр Фролов.
Яркий пример – это сланцевая революция в США. «Благодаря новым технологиям рентабельными стали те запасы, о которых раньше все знали, но никто их не учитывал, так как они считались нерентабельными из-за отсутствия технологий для прибыльной добычи», – добавляет Юшков.
Для повышения рентабельности месторождений и снижения затрат на их разработку можно работать также с логистикой и локализацией технологий. Часть капитальных затрат можно было бы снизить, если бы оборудование производилось на территории России и российскими компаниями, указывает Фролов.
Третий способ увеличить запасы нефти – это обнаружение новых месторождений благодаря геологоразведке. «Считается, что в арктическом шельфе разведано только 5-6% от того, что там может быть. В Восточной Сибири только 10-15% разведано. Поэтому шансы что-то найти на российской территории остаются довольно большими», – говорит Юшков.
Четвертый способ, на который намекает глава Минприроды, – это предоставить налоговые льготы нефтяникам. «У нас сейчас большая налоговая нагрузка на нефтяную индустрию. Если хотя бы часть налогов убрать или снизить, то часть месторождений сразу станет рентабельной и может быть введена в эксплуатацию», – говорит Юшков.
«Усложнение условий добычи требует большей гибкости налоговой системы. Но пока происходит обратный тренд: регуляторы зачастую не учитывают специфику тех или иных регионов при налогообложении нефтяной отрасли. Яркий пример – отмена с 2021 года льгот по НДПИ для высоковязкой нефти, что привело к ухудшению экономики добычи в Поволжье», – говорит Сергей Терешкин, генеральный директор Open Oil Market.
Сейчас нефтяники платят налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ), который взимается с объема добычи нефти, и налог на дополнительный доход (НДД), который платится на разницу между доходами от реализации сырья и затратами на его добычу и транспортировку.
Наконец, пятый путь, который поможет поддержать России объемы добычи на высоком уровне – это развитие малых нефтяных компаний. «Небольшие компании более мобильны. Например,
именно малые газовые и нефтяные компании сделали ту самую сланцевую революцию в США. Потому что малые игроки очень быстро внедряют всевозможные инновации,
которые в том числе позволяют снижать себестоимость добычи и делать рентабельными те месторождения, которые раньше считались невыгодными», – говорит Игорь Юшков.
В апреле уже было предложено создать при правительстве РФ Ассоциацию малых нефтяных компаний. В России частные малые компании могут удержать добычу на старых истощенных месторождениях, которые для крупных игроков рынка неинтересны. Малые компании могут индивидуально подходить к каждой такой скважине, подбирать такую схему разработки, которая позволит сохранить добычу, говорит эксперт.
«Кроме того, государство может вовлекать их в эксплуатацию маленьких месторождений. В нераспределенном фонде Роснедр как раз остались в основном небольшие месторождения, тогда как все крупные розданы. Наконец, частный малый бизнес создает много новых рабочих мест. В США в нефтяной индустрии работает больше 10 млн человек, а у нас, по статистике, в нефтегазовом секторе – меньше 1 млн человек», – рассуждает Игорь Юшков.
По его мнению, нефтяной век может закончиться до того, как закончится сама нефть, если автомобили на двигателе внутреннего сгорания уйдут в прошлое. «Это возможно, если технологии разовьются до такого уровня, что электрокары действительно станут конкурентоспособными: будут иметь супербыструю зарядку, долговечные и недорогие аккумуляторы, и это станет глобальным явлением.
Другой вариант – если нефть на фоне истощения запасов по всему миру начнет дорожать, и это сделает электрокары более конкурентноспособными. Например, лошади не закончились в мире, но от них как от транспорта отказались просто потому, что нашлось что-то более эффективное, или в 2021 году Европа стала отказываться от газа, который стоил под 3000 долларов за тысячу кубометров, в пользу угля и дров», – заключает собеседник.