На днях Германия озвучила свой план выделить 200 млрд евро для поддержки немецкой промышленности, которая сильно страдает от высоких цен на газ, и отказаться от газового сбора, который должны были ввести с 1 октября. Заводы в стране сокращают объемы производства или закрываются. Казалось бы, поддержка от государства в столь тяжелое время – это столь логичная и естественная политика со стороны немецких властей.
Однако Польша так не считает. Премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий обвинил Германию в эгоизме. «Не может быть так, чтобы энергетическая политика Европейского союза была реализована под диктовку Германии. Мы хорошо помним, как немецкое государство поучало других в период COVID или ранее в период финансового кризиса. Сегодня это самое государство, используя мощную силу своей экономики, своего капитала, хочет выделить огромные средства, а конкретно 200 миллиардов евро, на помощь только для своей промышленности», – сказал польский премьер.
«Мы, конечно, делаем всё, чтобы помочь польским домашним хозяйствам – в ценах газа, в ценах электричества. Все поляки об этом знают. Но мы также хотим бороться за нашу промышленность. Не может быть так, чтобы польская промышленность была в худшем положении, чем промышленность Германии, Австрии или других стран Европейского союза», – добавил польский политик. По его мнению, действия Германии по поддержке своих импортеров газа являются деструктивными для всего ЕС.
«Отчасти недовольство Польши можно понять, потому что на протяжении последних двадцати лет в Европейском союзе при очень активной поддержке Германии, Франции и других стран Западной Европы шло сокращение прямых и косвенных субсидий как госпредприятиям, так и частному сектору. Одна из громких историй произошла в авиаотрасли, когда авиакомпании Италии или Восточной Европы, в частности стран Балтии, не могли нормально работать и просили государственной помощи. Однако их правительства при оказании помощи своим авиакомпаниям сталкивались с санкциями со стороны ЕС. Потому что Брюссель посчитал, что это нарушает принципы честной конкуренции, и другие страны Европы оказываются в худшем положении, чем те, где компаниям оказана помощь», – рассуждает замруководителя экономического департамента Института энергетики и финансов Сергей Кондратьев.
Однако, с другой стороны, именно Польша является крупнейшим получателем грантов и европейской помощи в рамках финансирования инфраструктурных фондов и фондов выравнивания, и именно Германия как основной донор помогает польской экономике через эти фонды, замечает Кондратьев.
Что касается Германии, то газовый кризис ударил по ней на самом деле сильней, чем по той же Франции или Австрии. Он в целом по-разному бьет по разным странам ЕС. «Франция и Австрия, например, находятся в лучшем положении, чем другие страны Западной или Центральной Европы, потому что у них более диверсифицированная структура генерации. У Франции доминирует атомная энергетика, а в Австрии достаточно высокая доля гидрогенерации, поэтому на них кризис скажется несколько меньше, чем, например, на Германии, которая достаточно серьезно зависит от импорта газа», – поясняет замруководителя экономического департамента Института энергетики и финансов.
Поэтому желание Германии помочь своей промышленности – локомотиву всего ЕС – вполне понятно. С другой стороны, помощь в виде 200 млрд евро может ухудшить положение предприятий в соседних странах, в том числе в Польше. Каким образом?
«Европа в этот зимний период столкнется не только с высокими ценами, но и с физическим дефицитом энергоресурсов. Но цена будет играть свою роль. Благодаря субсидиям немецкие предприятия смогут платить больше за энергоресурсы, соответственно, смогут физически больше их получить. Это означает, что какие-то другие заводы останутся без этой энергии и не смогут нормально работать. И это вполне могут быть польские компании»,
– объясняет Кондратьев.
Как известно, польская экономика стоит на угле, но часть компаний в стране все же используют природный газ, отпускные цены на который кратно увеличились. «Поэтому Польша пытается добиться общеевропейской помощи по типу того, как, например, действует механизм по восстановлению после пандемии и коронавируса. Вероятно, Варшава хочет, чтобы ей дали кредит, а лучше гранд на безвозмездной основе», – говорит собеседник.
Но опять же Варшаве сейчас никто в ЕС не мешает наращивать импорт угля и увеличивать максимально собственную добычу угля в стране. Хотя еще полтора года назад это невозможно было себе представить, ведь уголь – это самое неэкологичное топливо. Кроме того, стоит напомнить польским политикам о том, что они, в отличие от Германии, сами себя лишили серьезной части газа. Польша еще весной отказалась покупать газ у Газпрома, заявив уверенно, что справится без него. Варшава первой в ЕС ввела санкции против Газпрома и добилась ответных санкций и невозможности использовать газопровод «Ямал – Европа». А по этой трубе, кстати, одним из главных получателей газа является Германия. Берлину тоже есть на что обижаться.
Германия в целом лишилась российского газа по «Северному потоку – 1» тоже не совсем по своей воле, а из-за санкций Канады, Великобритании и ЕС, которые привели к техническим проблемам эксплуатации газопровода. То, что немецким политикам не хватило сил оперативно разрешить проблему – другой вопрос. Теперь Берлин и этой возможности лишили, подорвав и «Северный поток – 1», и «Северный поток – 2». На их восстановление, если оно вообще состоится, может уйти не один год.
По мнению Кондратьева, идея Польши – всем странам ЕС раздать деньги на закупку газа – не эффективна, потому что эта помощь никак не изменит объемы закупок газа каждой страной.
«Смысл немецкого плана как раз в том, чтобы перетянуть часть энергетических ресурсов от соседей к себе»,
– отмечает собеседник.
Во-первых, Германия и Польша претендуют на один и тот же норвежский газ. Польша наконец построила (на общие европейские деньги, кстати) газопровод Baltic Pipe из Норвегии. Но главным старым покупателем норвежского газа до этого была Германия. Польша – новый клиент Норвегии в этом плане. А Норвегия новых объемов газа не добывает из-за старых месторождений. Она в этом году по просьбе страждущих сумела немного поднять добычу в ущерб добыче нефти – и на этом всё. Германия и Польша будут биться за не законтрактованные объемы норвежского газа. Логично, что победит тот, кто сможет заплатить больше.
Во-вторых, Польша получает СПГ через свой терминал в Свиноустье. Однако Кондратьев не исключает, что польские трейдеры, скупающие этот газ, могут начать продавать его немецким, а не польским потребителям, потому что немцы смогут заплатить.
Любопытно, что у Польши, на самом деле, есть выбор – вместо того, чтобы обвинять Германию и требовать денег от всего ЕС, польские власти могут сами помочь собственной экономике.
«Польша может последовать примеру Германии. Если у нее нет денег в бюджете, то она может выйти на рынок заимствований, взять кредиты и оказать поддержку своей реальной экономике. Или Польша может снизить налоги для промышленности. Есть много опций помочь себе без обвинений других. И такая помощь вряд ли вызовет какие-то вопросы к Польше со стороны той же Германии», – говорит эксперт.
На самом деле, пока только одна Польша так некрасиво и резко общается с соседями, а точнее, именно с одним соседом – Германией.
«Франция, например, не вызывает такой нервной реакции у польских властей. Хотя Париж активно помогает своему реальному сектору экономики тем, что ограничивает цены на электроэнергию. ЕК, конечно, этим недовольна, но никто из европейских стран так явно не указывал Франции, что она не должна так делать и должна срочно вернуться исключительно к рыночным механизмам», – приводит пример эксперт из Института энергетики и финансов.
В последние несколько месяцев Польша в целом активизировала конфликт с Германией. Она неожиданно начала требовать военные репарации с Германии и получила отказ, поляки периодически педалируют тему, что Германия забирает себе какие-то ресурсы.
«Речь идет о противостоянии двух крупных экономик ЕС. Польша – пятая экономика, а Германия – первая. Это может стать серьезным вызовом для Европейского союза», – заключает собеседник. Очевидно, что в столь тяжелой ситуации – а Европа не сталкивалась с таким энергетическим кризисом со времен Второй мировой войны – каждый член ЕС будет думать о собственной шкуре и помогать себе, а для этого он вынужден будет отбирать ресурсы у соседей.