История с экстренной посадкой европейского самолета Ryanair в Минске неожиданно стала поводом вспомнить о «Северном потоке – 2» в негативном ключе. Глава комитета по иностранным делам Палаты общин Том Тугендхат считает, что Лондон должен сделать следующий шаг, отвечая на действия белорусских властей, и ввести санкции против «Северного потока – 2» и газопровода «Ямал – Европа», который, по его словам, является источником финансирования белорусского правительства, так как проходит по территории республики.
В ответ глава британского МИДа Доминик Рааб заявил, что Лондон рассмотрит возможность введения санкций против «Северного потока – 2» из-за белорусского инцидента. Видимо, то, что Британия первой в Европе отказалась принимать рейсы «Белавиа» и обязала свои авиакомпании облетать Белоруссию, расценивается там как недостаточный ответ.
Глава Еврокомиссии пошла дальше. Урсулу фон дер Ляйен спросили, обращалась ли она к правительству Германии с просьбой остановить «Северный поток – 2». В ответ она заявила, что российской экономике «в очень значительной степени не хватает модернизации», она «очень сильно зависит от энергетических доходов». Поэтому «такое сотрудничество (Германии и России) на уровне энергетики не приведет к модернизации и не принесет никаких реальных перемен».
Фон дер Ляйен привела в пример начало 2000-х годов, когда «Россия пыталась модернизировать свою экономику с помощью доходов от нефтегазового сектора, но не смогла этого сделать, поскольку ей не хватает технологий, креативной молодежи и критических идей».
Логика рассуждений что Лондона, что Брюсселя выглядит, мягко говоря, странно.
«Одно заявление абсурднее другого. Британцы предлагают ввести санкции против России за историю с Белоруссией, которая никак не касается «Северного потока – 2». Дальше с логикой еще хуже.
Остановить строительство «Северного потока – 2» можно только одним способом – это прямые санкции всего Евросоюза. Но британцы вышли из этого союза», – говорит эксперт Финансового университета при правительстве РФ, эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
Более того, изначально настроенная против «Северного потока – 2» Еврокомиссия уже предприняла все что могла в рамках правового поля, чтобы помешать этому проекту. Газпром специально сделал так, чтобы новая труба не выходила на европейскую территорию (сушу), как это произошло в случае с «Северным потоком – 1» и его продолжением на суше – газопроводом Opal. Это вывело его из-под действия Третьего энергопакета. Однако Брюссель так юридически «подкопался», что придумал, как распространить действие этих норм на морскую часть «Северного потока – 2». В итоге после ввода в строй Газпром сможет использовать только половину мощностей собственного газопровода. И битва за исправление этой несправедливости будет нешуточная. Opal победить в ней до сих пор не удалось.
Любопытно, что если раньше критики «Северного потока – 2» приводили хоть какие-то экономические аргументы против нашей трубы, то теперь они себя уже и этим не утруждают. Лондон сам политизирует коммерческий проект.
Юшков напоминает, что раньше хотя бы звучали два, пускай и очень спорных, экономических аргумента против газопровода. Первое – что он приведет к увеличению зависимости Европы от российского газа (на самом деле это не так, общие объемы экспорта газа в ЕС не изменятся, речь лишь о смене маршрута доставки). Второе – приведет к отказу от транзита российского газа через Украину, которая лишится денег за транзит. Якобы Россия спит и видит, как наказать Украину за неправильное политическое поведение. О том, что Украина потеряла куда больше после разрыва промышленной кооперации с Россией и отказа от российского рынка сбыта, так и не получив свободный доступ к европейскому рынку, в Европе уже мало кто вспоминает.
Более того,
Лондон предлагает в качестве наказания Минска запретить использовать еще и газопровод «Ямал – Европа». Вот только Белоруссия в этом случае пострадает меньше других.
Это будет куда более существенный удар по Польше, которая зарабатывает на этой трубе, по России, которая качает 30–35 млрд кубометров газа по этому маршруту, и наконец, по самой Европе.
«Эта история бьет, конечно, больше по Газпрому и России, а не Белоруссии», – говорит Юшков. Белорусский участок газопровода «Ямал – Европа» принадлежит Газпрому, который платит за транзит сам себе. Поэтому напрямую Минск не зарабатывает на трубе, хотя она дает, конечно, налоговые поступления и рабочие места местному населению.
Польша только в конце 2020 года получила то, чего всегда так хотела – окончание транзитного соглашения с Газпромом. Варшава постоянно жаловалась, что мало получает за транзит по контракту. Теперь тариф формируется в рамках европейских правил (выбор транзитных мощностей на аукционах), как хотела Польша, но Великобритания хочет лишить ее этих доходов.
Если теоретически представить, что перекроют и «Северный поток – 2», и «Ямал – Европа», то это может привести к серьезному коллапсу в Евросоюзе и взлету цен на газ до 400–500 долларов за тысячу кубометров. Как рассуждает Юшков, даже если старая украинская ГТС окажется способной качать дополнительно 30 млрд кубометров газа в год (которые идут по «Ямал – Европа»), то Газпром вряд ли пойдет на это.
Во-первых, это будет дорого. Потому что контракт с Украиной рассчитан на поставку только 40 млрд кубометров газа в год. Все дополнительные объемы Газпрому придется прокачивать по повышенному тарифу. «Думаю, что при таком сценарии Газпром пойдет на принцип и будет продавать только те объемы, которые обязан по контракту, а все сверхзаявки европейцев удовлетворять не будет. Учитывая высокий спрос из-за опустошенных этой зимой подземных хранилищ, цены взлетят до 400–500 долларов, и европейские потребители заплатят за эти санкции против российских газопроводов из собственного кармана», – говорит эксперт ФНЭБ.
Логика главы Еврокомиссии о том, что сотрудничество ЕС и России – это якобы плохо для самой российской экономики, и «Северный поток – 2» мешает нашей стране модернизироваться, выглядит не менее странной.
«Это тоже абсурдное заявление. Давайте тогда в рамках этой логики не использовать также нефтепроводы и газопроводы из других стран. Газопровод из Норвегии тоже мешает ей развиваться? А газопровод из Алжира? А газопровод из Азербайджана, который в прошлом году дошел до Италии? Если взять и закрыть все эти трубопроводы, то на сколько веков назад Европа отойдет в своем развитии?» – говорит Юшков.
Исходя из логики главы ЕК, санкции США против нефтегазовой отрасли России тоже, видимо, сделаны на благо российской экономики: слишком много доходов от нефти и газа получает российский бюджет, и это идет во вред российским бюджетникам и россиянам. Или все-таки США хотят сами продавать свой газ в Европе, которая стала слишком свободной и неподконтрольной?
Глава ЕК пытается манипулировать классической идеей углеводородного проклятия. Якобы без нефти и газа российская экономика сумела бы модернизироваться еще в начале 2000-х годов. Но так ли это на самом деле?
Откуда Россия взяла бы огромные средства, необходимые для собирания по кусочкам промышленности и экономики страны после обвалов 1991 и 1998 годов? МВФ, конечно, давал сказочные кредитные деньги, но на модернизацию ли российской экономики? Стоит напомнить, что только благодаря дорогой нефти и газу России удалось быстро слезть с долговой иглы МВФ, чем был сильно огорчен Запад, который больше не мог указывать Москве, что делать в политике и экономике. Украине, у которой нет такого количества нефти и газа, такой удачный исход, к сожалению, не светит. И по Украине же видно, что евромайдан не привел страну и ее граждан к европейскому достатку.
«Если бы в 2000-х у нас не было бы доходов от нефти и газа, России, скорее всего, пришлось бы до сих пор выплачивать кредит МВФ, у нас не было бы своих денег на развитие сельского хозяйства и промышленности. Масштабные высокотехнологические проекты нуждаются в серьезном финансировании», – говорит доцент РЭУ им. Плеханова Александр Тимофеев.
«Если Россию лишат части углеродного рынка, бюджет станет дефицитным, бюджетники недополучат денег, социальные расходы урежут. Как это поможет развитию и модернизации российской экономики? Мы сразу пойдем собирать «Теслу»?» – иронизирует Юшков.
Вместо этого мы видим бум в сельском хозяйстве за счет модернизации агрохолдингов. А началось все, если вспомнить, с «ножек Буша», которыми США заполонили российские прилавки. Скорее всего, россияне до сих пор бы питались американскими окорочками, если бы Россия не обрела свободу от западных кредитов и не получала бы нефтегазовые доходы в бюджет. В реальности же Россия сама себя обеспечивает куриным мясом и свининой и заняла свою нишу по говядине. Не говоря уже об успехах в зерновой, масличной, сахарной отраслях, а также в тепличном хозяйстве, выращивании фруктов и т. д.
В стране почти полностью модернизирована металлургическая отрасль. Ярким примером развития высокотехнологичных производств являются судостроение (Россия умеет делать ледоколы) и авиастроение. «Проект МС-21, однозначно, успех отрасли», – говорит Тимофеев. Чего стоит создание собственного авиационного двигателя для этого проекта и просто уникальной собственной разработки композитного крыла самолета. Это наше ноу-хау, чего нет ни у США, ни у ЕС. Неудивительно, что этот проект точечно попал под санкции: США бьют по всему, где успешна Россия.
Кстати, доля нефтегазовых доходов в 2020 году снизилась до трети. Конечно, в этом помогло падение экспорта нефти и газа в деньгах. Но не только. Заметен рост неэнергетического несырьевого экспорта из России. А это невозможно без развития экономики и ее модернизации.
«Экспорт нефти и газа не помешал развиваться ни Норвегии, ни Эмиратам, так почему же нас это должно затормозить?
Наоборот, «Северный поток – 2» послужит ускорителем для вложений вырученных доходов в новые инновационные проекты», – считает Тимофеев. Прокачка газа по новой трубе экономически выгодней Газпрому и России, чем по украинскому дорогому маршруту.
Еще один момент. Если в логике ЕК «Северный поток – 2» мешает России развивать свою экономику, то тогда и украинскую трубу надо срочно закрывать, замечает Юшков. Ведь весь тот газ, который должен будет пойти по «Северному потоку – 2», сейчас идет как раз по украинской газотранспортной системе. Ведь речь не идет о каком-то новом объеме газа из России, речь о переброске объемов со старой украинской трубы на новую российскую.
«ЕК хочет напрячь нашу экономику, чтобы мы начали крутиться и выживать без нефти и газа. Но ведь Евросоюз уже и так заявил, что откажется от потребления углеводородов к 2050 году. Вот прекрасный способ помочь российской экономике развивать другие сектора», – замечает Юшков.
Реальных последствий для «Северного потока – 2» собеседники не ждут: собака лает, караван идет. Строительство газопровода продолжается и будет закончено к концу года.