Последний раунд давнего противостояния фирмы Noga и российского правительства начался 2 января этого года. По старой схеме – арестом активов ряда российских организаций и ведомств, находящихся на счетах во французских банках.
Началось все с банальной небрежности высокопоставленных чиновников, за которую Россия расплачивается до сих пор
Новое во всем этом только одно: теперь Noga объявляет о претензиях к российскому правительству на сумму около 49 млн евро – намного меньше, чем прежде (фирма хотела 680 млн долларов). В январе был арестован и счет РИА «Новости» – около 79 тыс. евро.
Как всегда, в качестве обоснования своих действий Noga выдвинула утверждение о том, что эта организация якобы является структурным подразделением правительства РФ и, таким образом, может рассматриваться как должник компании.
И как всегда, после некоторой паузы суд снял арест со счета после разбора по существу. «РИА «Новости» признано независимым от правительства России юридическим лицом и, следовательно, не отвечает по его долгам», – говорится в решении судьи.
История тянется с 90-х годов. В 1997 году Стокгольмский арбитражный суд позволил фирме Noga через судебных приставов арестовывать российское государственное имущество во всех странах в обмен на возмещение долга России этой компании. В 2000 году Noga добилась во Франции ареста счетов Центробанка РФ и российского учебного парусника «Седов».
Спустя год после того, как Noga проиграла все процессы и счета были разморожены, а «Седов» покинул территориальные воды Франции, судебные приставы фирмы предприняли новую попытку. Во время авиасалона в Ле Бурже они попытались арестовать российские Су-27 и МиГ-АТ.
Хотя сотрудники аэропорта успели вывести самолеты с летного поля до прихода судебных приставов, это встревожило наших военных. На очередной показ повезли уже не настоящие самолеты, а их фанерные макеты. Потом Noga арестовывала картины Пушкинского музея, счета дипломатических представительств России во Франции…
До сих пор российские компании, музеи и представительства выигрывают суды и возвращают свои деньги. Но не снята сама суть иска, то, что позволяет Noga раз за разом добиваться арестов.
А началось все с банальной небрежности высокопоставленных чиновников, за которую Россия расплачивается временем и нервами до сих пор. И началось 2 января 1991 года. Тогда правительство РСФСР уполномочило Министерство сельского хозяйства провести переговоры с неким «консорциумом западных коммерческих банков» по поводу 550 млн долларов для закупок потребительских товаров и продовольствия.
Были выделены квоты дизельного топлива и мазута для покрытия кредитов. Предполагалось, что со стороны России гарантом сделки выступит Внешэкономбанк, а с западной стороны – Banque nationale de Paris.
Однако Внешэкономбанк, который в то время являлся еще структурой СССР, отказался подчиняться российскому правительству. И тут появилась швейцарская компания Noga, вернее, ее президент Нассим Гаон. И компания стала партнером российского правительства по генеральному соглашению о кредитах и поставках.
В 1991–1992 годах правительство России заключило с Noga несколько контрактов на сумму около 1,4 млрд долларов, по которым компания обязалась поставлять продукты питания и удобрения в обмен на нефтепродукты.
Это было своевременное решение – надо было срочно найти способ дать людям продовольствие, денег в стране не было, зато топлива – хоть залейся. Но тогдашнее правительство умудрилось заключить договор без посредников, то есть лишило Россию так называемого суверенного иммунитета.
Это и позволило рассматривать Россию не как суверенное государство, а как обычную договорную сторону, отвечающую всем своим имуществом, включая зарубежную недвижимость и бюджетные средства российского правительства в зарубежных банках.
В первый же день своего премьерства Виктор Черномырдин (14 декабря 1992 года) получил письмо от Нассима Гаона. Он сообщал, что российская сторона (то есть государство Россия) прекратила поставки нефти по договорам с Noga, что образовавшуюся задолженность в 300 млн долларов надо срочно погасить. Иначе Noga подает в суд на российское правительство.
Черномырдин вызвал участников сделки, в том числе Александра Шохина, ужаснулся нелепости составленного договора и, после совета с приближенными, решил фактически откупиться от Noga. Заплатить 10% того, что фирма просила, и прервать на том отношения.
Отдали 30 млн долларов. Гаон пообещал воздержаться от арбитражного иска. Конечно, обманул. Возбудил спор в Арбитражном институте Торговой палаты Стокгольма, добился в июне 1993 года ареста счетов российского правительства в Люксембурге и Швейцарии. И это был только первый раунд борьбы, продолжение мы видим до сих пор.
Так сказывается небрежность в составлении серьезного договора, которую, хочется верить, невольно допустили члены правительства господина Силаева в 1991 году.