Американские выборы превратились в шоу с полвека назад, когда Кеннеди Никсона съел. Голливудской улыбки и прямого эфира оказалось достаточно, чтобы одолеть явного фаворита: «хитрый лис» оставался «хитрым лисом», но на фоне девчоночьего мальчишки Кеннеди больше напоминал серую партийную крысу.
С тех пор не так важно что, важнее – как (остроумно, уверенно, с искрой). Еще ни разу менее харизматичный кандидат в президенты не побеждал более харизматичного. Если это и бой, то реслинг, где драматический талант полезнее мускул.
В общем, богатая тема для того, чтобы довести ее до абсурда. Что и сделал Джей Роуч прямо под выборы. И на зеркало неча пенять.
Странный это парень – Джей Роуч. Режиссируя комедии грубые («Остин Пауэрс», «Знакомство с Факерами») и продюсируя архигрубые («Борат, «Бруно»), он испытывает трогательную любовь к политоте. Два его телефильма – о кампании Буш-Гор («Пересчет») и Обама-Маккейн («Игра изменилась») – собрали ворох «Эмми» и воодушевленные отзывы критиков. То есть там, где тема буквально сочилась комедией (так, Сару Пэйлин сыграла Джулиана Мур, и как сыграла!), он комедии не видел и демонстрировал предельно драматический подход. И вот, видимо, наболело: «Грязная кампания за честные выборы» (в оригинале – просто «Кампания») стала миксом из двух любимых блюд: битву «слона» и «осла» Роуч-таки решил приправить фирменной идиотией и жестковатым юмором.
#{movie}За кресло конгрессмена от одного из округов Северной Каролины бьются двое – развязный бабник Брэди и тихий экскурсовод Хаггинс. Первый представляет демократов, второй – республиканцев. Первый печется о своей прическе, второй – о семье и мопсах. Первый – звезда политики, за плечом второго стоят лоббисты-миллионеры, желающие разместить в штате потогонные китайские фабрики. В рамках кампании они будут бить детей, танцевать со змеями, спать с чужими женами, словом, делать всё для того, чтобы досужий гражданин подумал: если это демократия, то ну её на хрен, эту демократию.
Приемы политтехнологов были слизаны Роучем с натуры, но доведены до абсурда. Узнаваемые секс-скандалы. Узнаваемая лесть. Узнаваемо патриотическая чушь в ответ на конкретный вопрос. Узнаваемое ругательство «коммунист» – худшее из обвинений в Америке. Логика построения вывода тоже узнаваемая: он любит мопсов, а мопсы выведены в Китае. Значит, коммунист. Заведи лабрадора, сволочь!
Понятно, что стравливая в этой грязи «осла» и «слона», Роуч высмеивает не столько политику и политиков, сколько избирателей. Так, в каждой своей речи Брэди называет косточкой нации и опорой страны всех, кого видит – от банкиров до филиппинских карусельщиков. Через слово поминает Бога, не помня ни одной молитвы (попытка его помощника передать текст «Отче наш» посредством игры в «Крокодила», пожалуй, лучшая сцена фильма). На каждом шагу врет, гладя народ по шерстке. Режиссер подчеркивает: ужас в том, что всё это работает.
Однако фильм несколько портит то, что Роуч решил снять его в своем фирменном стиле. Сатиры в нем нет, а юмор перекочевал как будто из «Голдмембера» и отличается вульгарностью. Второе уязвимое место ленты в том, что держится она на Уилле Фаррелле – комике богатой пластики и очевидного дарования, который при этом может как забавлять, так и раздражать. То есть фильм собран в лепших традициях обоих, что в сумме является неплохим тестом: если вам по вкусу юмор Роуча и нравится актер Фаррелл, добро пожаловать, если нет – не тратьте время (на Зака Галифианакиса ориентироваться не стоит, из образа мямли много-то не выжмешь).
Отдельный разговор – надрывный финал в розово-сладких тонах и звездно-полосатых стягах, что весьма диссонирует с отвязным духом ленты. Что поделать, американское кино как еврейская песня: пляска в начале, слеза в конце, мораль между строк. Мораль эту в свое время исчерпывающе сформулировали в «Южном Парке»: выборы – это всегда выбор между гигантской клизмой и сэндвичем с дерьмом, но суть демократии не в процветании, а в процессе. В защите прав потребителя, когда втюханный товар в конечном счете можно обменять на новый – не заваляется.
Вообще, самоирония – сильная черта американцев. Воспитанная первой поправкой нация хотя и понимает, что конкурентная шоу-политика – её основа, но в скетчах и комментариях лишнего пиетета не демонстрирует. Европейцы в этих вопросах куда как более корректны (вплоть до удушающей серьезности), не говоря уже о русских. Даже хулиганствующий постмодернист Рогожкин сорвался на галимый пафос в «Особенностях национальной политики», про какое-нибудь «Любить по-русски – 3: Губернатор» и говорить нечего.
Впрочем, у нас есть свой образчик пряной политической комедии – «День выборов» «Квартета «И», более тонкий в плане юмора, но и более щадящий по части того отражения, что проявляется в зеркале. Народы как соседи по дачному участку: за другими грехи видят, за собой не замечают. Притом что выборы – везде шоу, помноженное на бабки. Наш аналог конгрессмена Брэди должен был бы клеймить внешних врагов и тыкать пальцем во врагов внутренних. Креститься на углы, цитируя Сталина. Кричать «гельминты Гельмана не пройдут». Пить водку с шашки. Целоваться с ткачихами. Жамкать колоски. Трясти ядерными мощами. Через слово употреблять «наш», через три – «великий», через пять – «империя». Льстить народу и еще раз – льстить народу. Успех на выборах был бы ему обеспечен.
А эхом из-за гор доносился бы голос Задорнова: «Они тупыыыыые!»