Малобюджетные подростковые ужастики – мусорный, придонный, но всё-таки культурный слой со своим зрителем, своими традициями, своим пантеоном энтузиастов. В мире кино это пареная репка, потому с хорроров многие начинают, ими же многие и заканчивают, не сумев постичь производство продукции более искусной. С другой стороны, к хоррору подчас (не иначе из ностальгии) возвращаются матерые режиссеры в статусе – ни больше, ни меньше – живых богов: так, продюсером фильма «Джиперс Криперс – 2» выступил сам Френсис Форд Коппола.
#{image=529090}Но мы, стало быть, о новичках – о личинках кинематографистов. Им в помощь брошюры и сайты, где одобрят и подскажут, как ловчее использовать дары природы (для получения крови разведите в воде вишневый сироп, а для гнилой раны намните клубнички). К их услугам – друзья-дебилы, всегда готовые пойти под муляжный нож ради искусства. Для их мотивации – тот простой факт, что прибыли с подобной работы на пятачок, зато и затрат на копейку. На такую жалкую копейку, что даже в годы наибольшей популярности подростковых ужастиков – в 80-е – значительная их часть выпускалась сразу на видео.
Фильм «Шелуха» создан именно новичком, создан в лучших традициях и в двух с половиной планах, можно сказать, создан на коленке. Но на неожиданно талантливой коленке, потому, будучи показан в рамках After Dark Horrorfest, внезапно попал в российский прокат, пусть в ограниченный, однако 99% подобных работ такое не светит в принципе (и слава Богу, надо сказать). В любом случае, его присутствие на афишах вызывает удивление того же порядка, что и закатанные в трехлитровые банки соки на прилавках супермаркетов – привет из далекого детства.
#{movie}Пятеро туристов попадают в аварию, более привычную для гражданской авиации – ловят лобовым стеклом машины стаю птиц. В поисках помощи они пересекут бескрайнее поле кукурузы, навестят заброшенную ферму и, разумеется, горько об этом пожалеют: гости сих мест имеют обыкновение вбивать себе в пальцы ржавые гвозди и обшивать на машинке «Zinger» огородное пугало. Которое, как нетрудно догадаться, представляет определенную угрозу, и отнюдь не для ворон.
Если подходить к этому кино с той же меркой, что и к среднему развлекательному (тем паче интеллектуальному и авторскому) продукту начала XXI века, то и говорить не о чем – чушь, примитив, дешевка, не тратьте время и деньги, и вообще – см. название, оно самокритично. Другое дело, что оценивать с единых позиций выставку Караваджо и кружок ИЗО средней общеобразовательной школы как минимум глупо: иной уровень, да и задачи разные. Кружок ИЗО для того, например, нужен, чтобы выявлять талант на ранней стадии, и есть мнение, что этой задаче «Шелуха» отвечает в полной мере – у режиссера Бретта Симмонса имеется определенный потенциал.
Скажем, по части монтажа, операторской работы и, извините, саспенса «Шелуха» может дать фору многим родственным проектам, по какому критерию их не компонуй – малобюджетная жуть, работа постановщика-любителя или, если совсем в лоб, фильмы об огородных чучелах. «Волшебник страны Оз» Флеминга, разумеется, не в счет, но одних только ужастиков на эту тему хватит на полноценное исследование: «Злость пугала», «Ночь пугала», «Темная ночь пугала», «Пугало-убийца», «Пугала» – тысячи их, не говоря уже о сериале «Сверхъестественное». Внимания заслуживают, пожалуй, только «Пугала» – образчик великолепного и на диво тупого треша.
Несколько хуже у Симмонса с фантазией, и дело даже не в заезженности темы и не в том, что «Шелуха» – это раздутая до часу двадцати его же короткометражка пятилетней давности. Например, объяснение кровавой резне будет дано через приступы визионерства одного из героев. Допущение, что среди заплутавших в кукурузе студентов имеется телепат, пожалуй, даже более бесстыдное, чем мысль о том, будто некий страж огорода вдруг вздумал срезать под корень неправедных и удобрить ими землю.
Не обошлось и без аллюзий на Библию – вечных спутников американского кино про сельскую глубинку, где, в представлении городских мещан, проживает тупое да суеверное быдло, где брат спьяну идет на брата, а всякая коза рискует быть изнасилованной. Замах, правда, поскромнее: если в «Детях кукурузы» приколоченных к кресту невинных жертв прямо рифмовали со Спасителем, то Симмонс ограничился историей Каина и Авеля.
Наконец, поведение персонажей вызывает резонные вопросы о наличии у них базового инстинкта самосохранения, но это уже можно списать на специфические традиции жанра, где любопытство губит, где всякого тянет оторваться от коллектива, а если кому и повезет, то только девственникам. Что до откровенно кретинских диалогов, то внятной речи каноном молодежного хоррора не предусмотрено в принципе: главный потребитель такого кино – подросток, так что чем больше текст приближен к эсэмэске, тем лучше. Грубо говоря, Симмонс тем и хорош, что зрителя своего знает, на него и работает, а на большее не претендует. Посему ему можно выделить бюджет и пожирнее: мозги у такого кино от денег всё равно не вырастут, но лишним долларом режиссер распорядится как надо – здоровски. Пионеры будут в восторге.