У любого состоявшегося киносериала есть свои традиции, у «Пиратов Карибского моря» их не так чтобы много, но имеются: рубись, пей да табань, как хочешь, однако первое появление в кадре капитана Джека Воробья должно быть эффектным. Сойдя на причал прямо с мачты в первой части, пробив рукой крышку гроба во второй и размножившись в третьей, четвертую он откроет вместе с заседанием суда в Лондоне над собой же. Да простят меня фанаты саги, но оригинальный ход напрашивался: Воробья чин по чину отправляют на виселицу, после чего перезагружают франшизу уже с чистой совестью. Вот это было бы эффектно!
#{image=519305}За всем тем создатель «Пиратов» Джерри Брукхаймер в первую очередь бизнесмен, а не экспериментатор. Курочку, что золотом несется, он не задушит, не убьет, так что Деппа (ввиду отсутствия персонажей Блума и Найтли) на «странных берегах» будет даже больше, чем в предыдущих частях. Тем более что, на пару с Джеффри Рашем, он выступал и выступает индульгенцией всему проекту в глазах снобов: хорошие актеры резвятся в симпатичных образах, искупая тем самым любые сценарные огрехи и избыточность картинки. А коли оба капитана на месте, так и поднять паруса: забудьте, что в 2007 году в проекте вроде бы была поставлена вполне эффектная точка.
За четыре прошедших года заклятые коллеги Воробей и Барбосса не сильно продвинулись в поисках источника молодости, к водам которого отплывали на титрах. С тех пор легендарным фонтаном Понсе де Леона успели заинтересоваться британская и испанская монархии, а также Черная Борода – прославленный пират, дочку которого Воробей однажды успешно совратил. В атмосфере тотального недоверия, двойной интриги и тройных предательств (еще одна традиция «ПКМ»), действуя по системе «погоня-драка-монолог-реприза» (традиция номер три) все они разменяют воду на джунгли и исполнят несколько коронных номеров. Под занавес же зрителя ждет понимание, что сценарию не хватает осмысленности (четвертая традиция) и что главное в жизни настоящего пирата не вечная молодость, а риск, попутный бриз и соленые брызги, словом, свобода. Одна беда: проведя свою «Жемчужину» меж мелей, скал и водовертей, капитан Воробей, кажется, всё-таки напоролся на смертельно опасный риф – на бабу (точнее, на Пенелопу Крус). Сказка близится к концу, но еще на пару фильмов её явно хватит.
Общеизвестно, что выросли «Пираты Карибского моря» из одноименного диснейлендовского аттракциона, так что половой вопрос в картине решался максимально корректно: отдав его на откуп Блуму и Найтли, режиссер Вербински старательно разводил влюбленных по разным углам (и в итоге развел на целых десять лет). Сменщик Вербински – Роб Маршалл – более всего известен как постановщик мюзиклов, и хотя его кабарешная сущность проскочила лишь однажды (Депп и Крус таки станцуют на палубе танго), внимание «зефирам и амурам» он уделяет не в пример большее. К примеру, не одному Воробью подкинули «фам фаталь», коварных чаровниц – русалок обнаружится в фильме целая стая. С русалками в «ПКМ-4» вообще многое связано: и наиболее зрелищная сцена, и наиболее тоскливый сюжетный поворот (любовная линия между священником и лоскотухой). А мораль всё та же: нет для моряка хищника опасней, чем красотка, – до костей обглодает.
#{movie}Вкупе всё это мельтешение ботфорт, рыбьих хвостов и деревянных протезов не слишком веселит и – что еще хуже – не даёт ответа на принципиальный вопрос: а зачем вообще нужно смотреть четвертых «Пиратов»? Не то чтобы они были радикально хуже предыдущих, но в случае с предыдущими этот вопрос как-то не стоял – мы с удовольствием впадали в детство. Тремя фильмами подряд дуэт Брукхаймер – Вербински создали полноценную вселенную со своими законами, к которой было не придраться по части правдоподобности: из жизни реальных буканьеров взяли лишь общие места вроде Тортуги, а всё остальное затыкали решительным крибле-крабле-бумсом. Разумеется, заходы вроде «а тут я типа как бы ожил» даже и сказке простительны далеко не всегда, но на фоне зрительных излишеств «ПКМ» они смотрелись вполне уместно. В конце концов, инфантилизировать кинозрелище начали не при Брукхаймере, но лишь он умудрился успешно и нестыдно доить пиратскую тему – столь же святую для детства и юношества, как темы динозавров, ковбоев и роботов.
Взявшись за перепаханное предшественником поле, Маршалл явно старался сдюжить, но на своем втором круге история пиратов выглядит недопустимо вторичной и плоской, и от очевидного провала её спасают только Депп и Раш. Первый всё так же умильно вихляет бедрами, второй, войдя во вкус и потеряв ногу, старается вылезти на первый план, но всё это мы уже видели. Да, к атмосфере оригинальной трилогии режиссер отнесся очень бережно, но коли уж речь о «свежей струе» – это скорее минус, чем плюс. Не считать же, в самом деле, новацией пару пинков, которые Маршалл на правах типичного американца отвесил британской монархии и католикам, монастыри коих «не отличишь от борделей». А учитывая, что открывается фильм двумя узнаваемыми цитатами из «Шерлока Холмса» Ричи и «Сонной лощины» Бартона, ощущение дежавю становится особенно тоскливым.
В этой связи Маршалла можно сравнить с циркачом, жонглирующим скамейками. Неплохо в целом жонглирует, но до него семь часов совокупно жонглировали, допустим, табуретками (периодически – чтоб зритель не скучал – подбрасывая также обезьяну, карлика, человека-Ктулху и парня с деревянным глазом), и теперь очевидец требует если не смены жанра, то новшества как минимум. Ситуация еще не патовая, но все ходы просчитаны наперед. Самый смак пиратских легенд – от проклятого золота до кракена и «Летучего голландца» – уже использовал Вербински, Маршалл с переменным успехом зашел с Черной Бороды и его «Мести королевы Анны». Далее, видимо, в дело пустят Рока Бразильца, Френсиса Дрейка, Генри Моргана и Гийома Шампаня – головорезов куда более скучных, чем эксцентричный Блекберд, вплетавший при жизни в бороду огненные фитили и кастующий в своем экранном воплощении очень сильное колдунство.
Увы, тема практически неисчерпаема: русалки уже были, а морских змеев не было, китайское пиратство окучили, барбаресок пока не успели, источник молодости искали, Атлантида в предвкушении. В космос Джеку Воробью тоже никто не мешает слетать. К тому идет.
На здоровье, в общем-то, но в кино, как и в политике, прощаться нужно вовремя. Откланяйся Юрий Михайлович лет восемь назад, остался бы в истории Москвы любимым мэром. Оборвись «Пираты» на «Краю Света», вспоминали бы их как ровный и законченный аттракцион типа «Назад в будущее»: тот проект тоже выдохся на третьей части, но – к счастью – не дождался реаниматора.
Не зря капитан Барбосса еще три фильма назад отметил: «жадность – большой грех».