Оценивать рождественские (с поправкой на 75 лет научного атеизма – новогодние) киносказки с точки зрения искусства – это все равно что бить елочные игрушки. Отбирать конфеты у детей. Мучить маленьких пушистых кроликов.
Тем более что режиссер Вера Сторожева – очень хороший человек.
В общем, грешно. Но деваться некуда.
Злых полицейских, что домогаются до брюнетов на предмет проверки регистрации, отпугнет северный олень
Новогодние (или все-таки рождественские?) киносказки – тот жанр, что почти не поддается нашим кинематографистам, в отличие от кинематографистов западных, для которых это хорошо распаханная, плодоносящая колея. За исключением нескольких легендарных фильмов, кои каждый отсмотрел по двадцать раз (и столько же раз еще посмотрит), результат выходит – хоть плачь, и совсем не от умиления
Причем если делать акцент на ключевой составляющей таких киносказок – морали, то даже и в случае легендарных фильмов тянет озвучить предельно мрачные выводы о нашем национальном менталитете. Показать наглядно на семейном кино, отчего это у нас ошуюю и одесную хамство, бардак и всеобщая неустроенность.
Взять Голливуд, давно, как известно, поклоняющийся мамоне и развращающий молодежь. Тамошние народные christmas-movie, что подают к столу вместе с индейкой и пудингом, – они про что? Про помощь нуждающимся, про то, что один за всех и все за одного да против сволочи-плутократа, про то, что чужих проблем не бывает, а иначе нам всем запропасть («Эта прекрасная жизнь» Капры). Про то, что не надо путать религию и веру, а любить Бога означает любить ближнего («Жена епископа» Костера). Про то, что главное в жизни – это семья, а честность – лучшая политика (те же и «Чудо на 34-й стрит» Ситона). Дети, дом, любовь, благотворительность, хорошие люди как основа нации, а что не по Диккенсу, то по О`Генри – вот чаянья рядового американца, если судить по рождественскому телеменю.
Не то у нас, наш зритель желает иного. Желает выставить начальника идиотом, подпоить лектора и стиснуть лучшую в трудовом коллективе бабу. Желает, нарезавшись в бане, слетать в Ленинград, где несколько поколений женщин с 3-й улицы Строителей поджидают своего алкоголика из Москвы. Желает выграть в лотерею десять тысяч, стырив деньги на билет из кассы взаимопомощи. И Косой с нами, и Хмырь, и Василий Алибабаевич. «Чистая шерсть». А главное, чтобы костюмчик сидел.
Даже и последняя двадцатилетка – одинаково циничная по обеим сторонам Атлантики – подарила принципиально разные рецепты семейного новогоднего счастья. У них парнишка защищал от урок «хоум свит хоум» («Один дома»). У нас девчушка с уркою дружила, потому что все остальные кругом – тоже урки, только гораздо хуже («Бедная Саша»).
Справедливости ради сюжет типа «жлоб и елочка» и для Америки пригоден, но если их «Плохой Санта» – черная комедия с возрастными ограничениями, то у нас бандиты – завсегдатаи именно семейного кино. Альтернатива – фильм про то, как президенту в роддоме не ту внучку подсунули («Президент и его внучка»), ибо в этой стране если где счастье и валяется, то не ближе, чем под елкой первых лиц.
В этом смысле примечательно, что «Мой парень – ангел» Сторожевой скроен именно по западным лекалам. И не только потому, что ангел – герой почти всей рождественской черно-белой киноклассики США, но и потому, что чудо (чудо, а не халява – многие путают) перепадает героине по итогам морально-нравственного восхождения.
Москва. 31-е. Морозно. По улицам бредет ангел без шапки, и на эту глупость божественному посланнику указывают сердобольные бабушки. Ничего, в Россию направляют только самых крепких, выносливых, выдержанных ангелов – по-другому с нами никак.
В то же время из окна третьего этажа выпадает девушка Саша. Ей парень изменил, она расстроилась, носом шмыгнула, полезла на карниз, поскользнулась – и шестикрылый Серафим на перепутье ей явился. «Меня зовут Серафим, – сказал ангел. – Это означает «вестник».
Хотя «Серафим», между нами, означает «горящий».
Навязчивые ухаживания Серафима девушка сначала отвергает, и понять её можно. Серафим – жгучий брюнет со стрижкой «битлз». У него римский профиль. На нем белая рубашка, черное пальто и остроносые туфли. В общем, вы поняли. Учитывая, что добрая четверть действия придется на один из столичных торговых центров (они же – культурные центры народов Северного Кавказа), совсем смешно.
#{movie}Но как отвергнет, так и растает, влюбится. А какую весть принес Саше ангел, узнаем позже, а прежде Саша станет чуточку лучше, чем была, как чуточку лучше станут и люди, с кем сведет странную пару предновогодний день: нервический лектор (Гоша Куценко), режиссер рекламы (Ирина Хакамада), водитель машины с мигалкой (Иван Охлобыстин), водитель машины без мигалки (Андрей Леонов), укладчица номер пять (Екатерина Вуличенко), отец-геолог (Сергей Пускепалис). Поборют герои и зло в лице фашизма: по заслугам получат гопники, обижающие африканского принца, а злых полицейских, что домогаются до брюнетов на предмет проверки регистрации, отпугнет северный олень.
Когда же в кадр запрыгнет рыжий мордатый котенок (а в кадр он запрыгнет в самом начале), станет понятно: в том, что касается няшности и мимимишности, режиссер высокую планку взяла. Умилимся теперь, не отвертимся. Но тем обиднее, что, снимая семейную комедию, Сторожева так и не удержалась от сортирного юмора, как бы почувствовав, что для комедии в «Ангеле» маловато смешного. Вот и бросила на стол крапленую карту – драку именно что в сортире. У нас всегда так – если у Голливуда заимствовать, то всё – и плохое, и хорошее. Но плохое чаще.
«Мой парень – ангел» не первая новогодняя лента Сторожевой, ранее уже был «Француз» – хотя и про иностранца, но тоже в целом про ангела, что заехал в российскую глубинку и был избит, опоен, облапошен. Но в конце концов хорошим людям было явлено чудо и подарено счастье «свалить из этой страны».
Новый фильм в этом смысле гораздо более патриотичный, Сторожевой даже удалось показать изуродованную Лужковым и рекламой Москву красивой, чистой, убранной огнями и улыбками, городом, где живут сердечные люди. Далее, учитывая предельно конфетный и до невозможности лиричный контекст, можно оценивать лишь детали. Музыка, например, в фильме отличная, а монтажные склейки – хуже некуда. Персонажи второго плана симпатичные (особо стоит отметить Хакамаду – она здесь играет не себя, как это часто бывает с политиками, а именно персонажа), но не всем Сторожева дала мотив и характер, не со всеми дала попрощаться, некоторые попросту потерялись на пути через совесть к благодати.
Зато с главными героями все совсем хорошо, без иронии. То, что Анна Старшенбаум обаятельна в своей непосредственности, – это мы еще по «Детям до 16» помним. Но вот какой, к чертям, из Артура Смолянинова ангел, когда на эту роль положено брать кого-нибудь белокурого да с губами бантиком? А ведь натурально – ангел. Немного благостности, доля растяпства, улыбка второклассника, что под елкой трансфомера нашел, – и вперед. Ты учи, ты твори, ты гори, Серафим, золотые крыла.
Вообще, в период общего упадка индустрии «кино для новогоднего стола» у нас вытягивали именно актеры (см. «Сирота казанская», «Приходи на меня посмотреть»), да еще слеза, подступавшая к горлу между четвертой и оливье. В остальном заплаточный оптимизм тех поделок, их стойкое неумение отличать чудо от халявы, а смягчение сердца от наполнения желудка, все их урки, президенты, черти с голосом Киркорова смешивались в единый российский предновогодний китч. Стриптизерши с помпонами. Дед Мороз с Кока-колой. Зайцы с нугой шоколадные. Новые тарифы МТС. Диковатые пляски менеджеров на корпоративах. Женщины с утра стругают салаты в тазиках. Потом гости, носки в подарок, тапочек на всех не хватит. Галкин, сменяющий Путина на Первом канале, и Пугачева, предваряющая Путина на втором. Снежинки, снегурочки, снеговики, сяськи-масяськи. Мазь от диатеза детская (опять же сластей объестся, олух мелкий). Вопли и взрывы под окнами. Фольга на зубах. Иголки на паласе. Сумрачный вечер 1-го. Восстановленные салаты да еще эта ваша гадость – заливная рыба.
И некуда бежать. До конца каникул – совсем некуда. Можно только валить.
Великая Кира Георгиевна Муратова все это чувствует лучше прочих. Потому, наверное, самый правдивый фильм про Новый год на русском языке – это её «Мелодия для шарманки». Вот там – да, там жизнь, там, как в жизни, дурят, чавкают, пьют, фарисействуют, дальше носа не видят. Се человек.
Вера Сторожева начинала как раз у Муратовой – актрисой, но мизантропии своего ментора не унаследовала. Люди по Сторожевой не то чтобы сплошь добрые да сердечные, но каждому дается если не шанс, то намек – стань лучше, человечнее стань, хотя бы перейди с портвейна на полусухое. Про то, собственно, и фильм – романтичная история с моралью, завернутая в жанр ромкома как в безвкусно-блестючую подарочную упаковку. Это не осечка, так надо, Сторожева своего зрителя знает, она к нему добра и многого от него не просит, напротив – скидку ему делает.
Потому что хороший человек, как и было сказано.
Другое дело, что без ангела нам всем, выходит, не обойтись. Ну, если есть демоны (натуры человеческой), то должны быть и ангелы. Седьмое доказательство.
И это звучит как тост.