Любая картина выпускника школы «Летающий цирк Монти Пайтона», американца по месту рождения, но британца по образу мышления (к тому же отказавшегося от американского гражданства четыре года назад) 69-летнего Терри Гиллиама – долгожданное в круге киноманов событие. Пусть некоторые картины («Приключения барона Мюнхгаузена» или «Бандиты времени») и не оправдывали возложенные на них надежды, зато другие: «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», «Бразилия», «Король-рыбак» – немедленно становились культовыми.
С «Воображариумом» все не так просто: неподготовленный зритель быстро заскучает от эрудированности режиссера и разбросанных по сюжету почти незаметных зацепок и аллюзий, следящие же за творческим путем Гиллиама с радостью обнаружат множество цитат из того же Монти Пайтона, включая типичные для Гиллиама-аниматора сюрреалистичные миры.
Грубо говоря, если обычный зритель большую часть экранного времени будет скучать, оживляясь только на фирменных аттракционах, то интеллектуалы будут сидеть как на иголках, то и дело вылавливая из потока образов и непредсказуемых сюжетных завихрений отсылки то к Герману Гессе («Игра в бисер»), то к Густаву Майринку («Голем»), то к Джону Фаулзу («Волхв»).
В основе «Воображариума» лежит классическая история сделки с дьяволом. Доктор Парнас (Кристофер Пламмер, сильно напоминающий пьющего Дамблдора) давным-давно встретил дьявола в обличье мистера Ника (харизматичный и неподражаемый Том Уэйтс) и обменял бессмертие на душу своей дочери. По условиям сделки дьявол должен получить Валентину (обладательница лица фарфоровой куклы Лили Коул), когда она станет совершеннолетней.
#{movie}
Теперь он колесит по современной Британии со своим передвижным театром – «Воображариумом» имени себя самого и потихоньку спивается от осознания тщеты вечной жизни. Главный трюк в этом цирке – волшебное зеркало, пройдя сквозь которое, человек оказывается в мире собственного воображения, своего, если пользоваться терминологией Фрейда, id, где одно неверное желание – и человек отправляется прямиком в лапы дьявола.
Парнас не в силах расстаться с дочерью, поэтому доктор заключает с дьяволом очередную сделку: Валентина достанется тому, кто заполучит при помощи зеркала пять человеческих душ. Именно таким человеком и оказался Тони (последняя, на этот раз действительно последняя роль Хита Леджера), которого Валентина и еще один циркач Антон в буквальном смысле вынули из петли.
Но Тони – та еще темная лошадка, о нем пишут в газетах, его преследует русская мафия, а проходя через зеркало, он всякий раз оказывается иным. (Этот трюк был придуман уже после смерти актера, поэтому на замену Леджера вышли Джонни Депп, Джуд Лоу и Колин Фаррелл).
Можно долго дискутировать по поводу символики фильма и его героев. Нас в этом случае интересует не Тони, а сам доктор Парнас. Его образ можно трактовать и как образ Господа Бога, создающего свои миры, уставшего и спивающегося от собственного бессмертия. Но в Парнасе не так уж и сложно увидеть самого Гиллиама, с не меньшим, простите за богохульство, успехом создающего миры и так же измотанного, заплатившего чересчур огромную цену за собственное творческое бессмертие.
Будем надеяться, что эта трактовка неверна и Гиллиам еще доснимет и выпустит в прокат своего «Человека, который убил Дон Кихота». В этом нас убеждают слова самого режиссера: «Моя задача как режиссера – выражать фильм, а не себя или кого-либо еще. Начиная работу над фильмом, я чувствую себя его слугой, слугой фильма, который хочет появиться на свет».
В поисках границы между реальностью и вымыслом, между скукой и фантазией «Воображариум» достаточно сильно штормит и кидает из стороны в сторону. Впрочем, для Гиллиама с его трезвой и остроумной оценкой реальности мир сюрреальный всегда был если не продолжением, то отражением существующего положения вещей. Он всегда с мастерством великого сказочника стирал границы между этими мирами так, чтобы зритель не сразу мог понять, с какой стороны зеркального стекла он в данный момент находится.
Но искать смыслы во время просмотра фильмов Гиллиама – непростительная роскошь. Принятие, равно как и неприятие происходящего происходит на чисто рефлекторном уровне, анализ начинается спустя какое-то время. Именно так «работают» фильмы Гиллиама, именно поэтому сам режиссер говорит: «Учитесь играть, люди! Подпускайте фильмы к себе поближе. Зачем сидеть в зале и раздумывать над будущей рецензией? Просто смотрите, и делов-то!»
Как и во многих других фильмах Гиллиама, начиная с «Бандитов во времени», в «Воображариуме…» существуют два мира. Один плоский и обыденный, другой – изумительный в своей сюрреальности.
Но сюрреальный мир для Гиллиама всегда был продолжением мира реального, границы между которыми стирались им в его фильмах многими способами: мечты, наркотики, сумасшествие, сказки, загадочные истории, а теперь — волшебное зеркало нашего воображения.
Пройдя огромный путь от монти-пайтоновского отрицания смысла в чем бы то ни было, Гиллиам в итоге подводит нас к пониманию предельных смыслов. Как сказал сам режиссер: «Воображение может как спасти вас, так и проклясть, ведь мир в точности таков, каковым вы видите его через свое собственное зеркало». Человек, овладевший образами собственного воображения, правит миром и самим собой, человек, не контролирующий фантазии, быстро теряет себя и свой мир.