Было бы наивно считать Мураками и его последователей колумбами японской литературы, впервые освоившими западный опыт. Их предшественники, почитавшие японскую традицию в несколько большей степени, темными почвенниками все-таки не были: Юкио Мисима брал эпиграфы из Достоевского и обрабатывал античные сюжеты, Дзюнъитиро Танидзаки писал с оглядкой на европейских декадентов, а Кавабата обязан некоторыми своими экспериментами Джойсу и сюрреалистам.
Но последние классики и модные современники все-таки живут если не на разных планетах, то, как минимум, на разных островах. Разница здесь не только в стиле речи, идеях, сюжетах и приметах времени. С точки зрения русского читателя дело еще и в «пропускной способности» текста. Проза классиков не впускает в себя первого встречного и плохо подходит для расслабленного функционального чтения. Но тот, кто преодолеет сопротивление материала, будет вознагражден.
Ясунари Кавабата известен в России не очень широко. Так уж вышло, что у нас он долго оставался в тени других знаменитых японцев – того же Мисимы, Акутагавы, Кэндзабуро Оэ, Кобо Абэ. Между тем Кавабата, еще в 1968 году получивший Нобелевскую премию по литературе и умерший загадочной смертью в 1972-м, – писатель не менее выдающийся, а с точки зрения японцев – даже более.
Два японских гроссмейстера сыграли партию длиной в 180 страниц |
Роман «Мастер игры в го» − книга более чем наполовину документальная. В ней рассказывается о сложном и довольно монотонном процессе, оформившемся в результате в историческое событие. В 1938 году один из самых успешных молодых профессионалов игры в го, которого звали Китани Минору, встретился с титулованным гуру этой игры, мастером Сюсаем, наследным главой школы Хонинобо. Партия продолжалась изнурительно долго – с июня по декабрь. За игрой следила вся Япония.
Кавабата освещал ход событий на страницах газеты, организовавшей матч, и использовал в книге текст репортажей, написанных им в тот период. Доля вымысла в романе, судя по всему, вообще минимальна. Разве что писатель изменил некоторые имена, назвав молодого чемпиона Отакэ, а себя Ураками.
В остальном Кавабата невероятно пунктуален, подробен и сосредоточен на мелочах. Игра переносится из гостиницы в гостиницу, надолго прерывается, то и дело возникают разногласия по регламенту и организационные проблемы. Мастеру мешает спать шум реки. Его соперник горячится, оставаясь при этом неизменно почтительным. Мастер серьезно болен, но это не единственная причина, почему партия получается такой длинной. Оба партнера играют так, как будто у них в запасе вечность, думая над ходами по несколько часов.
На первый взгляд, роман предназначен главным образом для тех, кто интересуется японской культурой или разбирается в правилах го. На самом деле это не так. Если дать себе труд следовать за бесстрастным рассказом писателя-журналиста, то эта японская «Защита Лужина» начнет по-настоящему завораживать. В какой-то момент однообразная фиксация бытовых обстоятельств и записываемых ходов приобретает гипнотические свойства. Описываемое оказывается значительнее, чем кажется на первый взгляд.
«Мастер игры в го» − прощальная партия мастера, поединок между двумя психотипами, между старостью и молодостью, между разными эпохами. Это одно из путешествий туда, куда нас не пускают японские писатели новой волны. Тем, кто не привык ограничиваться туристическими маршрутами, просто необходимо приобщиться к параноидальному величию этой книги.