Три русские девушки в жаркой экзотической стране похищены бедуинами и проданы в проститутки. Бедуины привозят пленниц в Мертвый Город на берегу моря, где они должны ждать катера.
И пусть свежий огурец, завалявшийся где-то на дне рюкзака, выглядит после нескольких дней в жаркой пустыне как будто только из погреба
Но одного из похитителей ужалила змея, когда он разворошил ее гнездо с отложенными яйцами. Бедуины побросали пленников и помчались спасать ужаленного.
Единственного охранника за попытку изнасилования девушки своими силами пристукнули, а тут, как по заказу, подошли двое русских парней - катались по пустыне и заблудились, а мобильник в гостинице забыли.
Вместе они обнаружили склад наркотиков, покурили слегка, для куражу, один из парней влюбился в одну из девушек. Кстати, «кадровую» проститутку в отличие от двух других.
Но недолго они наслаждались жизнью - за ними пришли сначала все те же бедуины, а потом еще один русский, но не такой, как они, а настоящий «герой» по прозвищу Ловец.
Вот только работает герой по заказу, и заказали ему одну из девушек - доставить обратно в Москву любой ценой.
Что это за страна, где обитают бедуины, а полицейские говорят по-французски - остается только догадываться, но, в принципе, еще как-то можно догадаться. Что делали в этой стране блондинка-проститутка (непрофессиональная актриса Антонина Комиссарова) и та, за кем послали Ловца (супруга режиссера Алена Хмельницкая) – тоже.
Одна, видимо, работала по специальности, другая, наоборот, отдыхала и скрывалась, поскольку однажды нечаянно стала свидетельницей политического убийства.
Каким образом в эту компанию затесалась третья героиня, «ботаничка-синечулочница», ехавшая вроде бы в строительный лагерь - вообразить сложнее.
А с чего вдруг два парня-туриста (вконец измочаленный Алексей Чадов и воспитанник Константина Райкина по Школе-студии МХАТ Алексей Бардуков) заехали так далеко в пустыню - и подавно.
Но лучше вообще не воображать.
Сам Тигран Кеосаян называет «ключом» к своей картине образ, сыгранный за один съемочный день Юрием Стояновым.
Это некий непонятный человек, который сидит посреди пустыни в сараюшке и чего-то ждет. Важно не то, чего ждет этот человек, а то, что его играет Юрий Стоянов, что задает всем происходящим в фильме событиям иронический контекст.
И уже неважно, в какой стране происходит дело, как там оказались все эти люди и чего они в конечном счете хотят от жизни. Зато важно, что «Мираж» полон отсылов к классическим образцам жанра. От американских вестернов до их советского извода в варианте Никиты Михалкова («Свой среди чужих, чужой среди своих») или Владимира Мотыля («Белое солнце пустыни»).
Эффектный молчаливый «перегляд» главного героя с главным злодеем - внятно читаемая цитата. А в финале Кеосаян совсем уж откровенно бросает карты на стол, показывая фигуру всадника на фоне красного неба и заходящего солнца, напоминая публике о «Неуловимых мстителях» собственного отца Эдмона Кеосаяна.
Самое эффектное проявление кеосаяновского юмора - использование в качестве музыкального лейтмотива фильма песни «В городском саду играет духовой оркестр».
Сначала это всего лишь пароль, которым приветствуют друг друга Ловец (Дмитрий Марьянов) и главарь бедуинов-боевиков (Джамал), когда-то вместе учившиеся в Москве и жившие в одной общаге, в силу чего главный бедуин без акцента говорит по-русски.
Но в кульминационный момент, когда бедуины и преданные им бандформирования родственника Джамала штурмуют Мертвый город, где окопались русские - песня звучит уже в полную силу, и весь продолжительный эпизод штурма бедуинской конницей укрепленного городка происходит под звуки нестареющего вальса.
Забавно? Пожалуй. Вот только одну из героинь - ту самую, нелепую «строительницу», к этому моменту уже убили. И не в шутку - воткнули нож в горло и все дела. Забавно? Да что-то не очень.
Правда, эта странная девушка Таня Савосина все же успела незадолго до смерти поинтересоваться у остальных персонажей, что они думают по поводу субъективного идеализма.
Существует ли окружающий мир на самом деле или только кажется, что он существует, а на самом деле нет ни пустыни, ни бедуинов с их наркотиками, ни выстрелов, ни смерти - один лишь мираж?
Строго говоря, описанная схема - это не «субъективный идеализм», а нечто иное, ну да уж ладно, девушка хоть и интеллектуалка была, но все-таки собиралась работать на стройке.
Вопрос в другом. Если все это шутка - то не самая добрая (умирают-то люди всерьез, в том числе и в сцене с «переглядом», когда герой и злодей застывают в картинных позах, а девушка, уже успевшая героя полюбить, срезает злодея автоматной очередью), да и не особенно смешная на мой личный вкус.
А если не шутка - тогда по количеству нелепостей «Мираж» бьет все рекорды.
После московского пресс-показа такого плана вопросы были адресованы непосредственно Тиграну Кеосаяну.
- Может, это комедия, пародия, стеб?
- Нет - говорит режиссер - это приключенческий боевик.
- А почему тогда все так нелепо, бессмысленно, неубедительно? - Да потому что все это не всерьез, как вы не понимаете, это же жанровое кино, какие могут быть претензии! - говорит режиссер.
- А для чего тогда все это?! - взываешь в отчаянии. - Да чтобы зритель удовольствие получил, а если не получает - ему надо у психиатра проверяться! - отвечает Кеосаян и самодовольно посмеивается.
Нет, правда, ничего плохого нет ни в «жанровом» кино, ни в кинопародии, ни даже в «настоящем» приключенческом боевике средней руки.
И пусть там «плохие» нарочно дают «хорошим» сутки, чтобы подготовиться к обороне, а штурм начинают на ночь глядя, да еще, оказывается, через имеющийся к укреплениям подземный ход, и пусть свежий огурец, завалявшийся где-то на дне рюкзака, выглядит после нескольких дней в жаркой пустыне как будто только из погреба - пусть.
Но позвольте не поверить, что все это для того, чтобы зритель получил удовольствие. Зритель, какой бы он ни был, может получить удовольствие и от более приличного кинопродукта.
А вот режиссер определенно удовольствие получил - по нему видно. Порадуемся за него, но будем иметь в виду, что это его удовольствие. Не наше. С него достаточно, и тратить собственные полтора часа без малого ради чужого удовольствия необязательно. Не верь глазам своим.